– Слушай, мне очень, очень жаль. Надо было мне быть осторожнее, - сказала она потерянным голосом.

– Эй, ты же знала. Ты не виновата, - попытался я утешить её. Не должны такие милые девушки так печалиться из-за меня. Я персонально протестую против этого.

Эми выглядела ужасно расстроенной и огорчённой, даже мои заверения не помогли ей взбодриться.

– Я хочу как-нибудь загладить вину, - она снова решительно кивнула.
– Так что мы с тобой обязательно перекусим вместе. Я тебе принесу, ладно? Что-нибудь очень-очень вкусное!

Я начал тянуть: "Тебе вовсе необязательно...", но затем заткнулся и молча кивнул, глянув на её лицо. Я реально начал опасаться получить передоз печального кавая.

– Отлично! Мы встречаемся на крыше, - девушка моментально повеселела и заулыбалась.

– "Мы"?
– уточнил я.

– Угу! - довольно подтвердила Эми.
– Погода прекрасная, и крыша - замечательное место для ланча.

– Понятно.

– Ты ведь придёшь, да? Не лишишь меня возможности возместить тебе ущерб?
– Эми опять применила свой коронный запрещённый приём - щенячьи глазки. Как будто догадывалась, что я точно не смогу ей отказать в этом случае. А я и не собирался отказываться.

– Конечно, нет, - горячо заверил я её.

– Здорово! Тогда увидимся!
– с этими словами Эми выскользнула за дверь.

Я болтался где-то между сном и бодрствованием, чувствуя себя совершенно измождённым. Судя по моим ощущениям, я был на грани физического и морального истощения. Нормально функционировали только органы чувств. С трудом сглотнув, я решил лежать настолько спокойно, насколько смогу, что в таком состоянии было вовсе несложно.

Фельдшер расхаживал туда-сюда по ту сторону занавесок. Я видел его тень, двигавшуюся в солнечном свете: он открыл в кабинете окна. На улице было ветрено. Чистые белые занавески развевались на лёгком ветерке, тяжело и медленно, словно волны. Свет вяло проникал сквозь них, наполовину поглощаясь тканью. Я закрыл глаза. Бриз на лице - как мягкая ткань занавесок...

Я, затаив дыхание, прислушивался к биению сердца, пытаясь игнорировать стук клавиш компьютера, на котором что-то печатал фельдшер. Сердце билось ровно. Блин, и недели не прошло, как я снова оказался в таком положении. На этот раз я сильно облажался. Надо было головой думать, а не изображать из себя недоделанную звезду спорта. И к чему, спрашивается, всё это геройство, будто в моём положении с такими вещами можно шутить? Это был просто рефлекс - отбросить мысли о болезни, удержать всё в себе. И заодно - показать себя во всей красе.

Я не хотел, чтобы это случилось. Не хотел, чтобы Эми это увидела.

Ааа!

Болванболванболван.

Мне нужно быть осторожнее, иначе снова окажусь в больнице, а то и хуже.

После этой мысли я уступил усталости.

Я уснул. Как долго я спал? Сколько времени? У меня немного кружилась голова, и я никак не мог перестать моргать. Отдёрнув занавеску в сторону, я сощурился от лившегося из окна солнечного света. Занавески на ощупь оказались совсем не такими, каким был ветер на лице. Фельдшер, сидя на том же месте, что и раньше, оторвал глаза от работы и внимательно посмотрел на меня.

– Как самочувствие?
– за время моего сна его настроение явно улучшилось.

Я не мог точно определиться, как я себя чувствовал, поэтому ничего не ответил. Мне было несколько не по себе из-за того, что я уснул в такое необычное время. Надеюсь, я не выглядел слишком странно.

– Который час?
– хриплым со сна голосом задал я вопрос, надеясь немного сориентироваться. Судзуки-сан, прежде чем ответить, бросил взгляд на наручные часы. Всё происходило будто в замедленной съёмке.

– Пятнадцать минут одиннадцатого, - сказал он.

Я попытался сориентироваться во времени, но мне это не очень удалось. Всё что я сейчас понял - учебный день ещё продолжался.

– Ты не ответил на мой вопрос, Хисао, - напомнил мне фельдшер.

– А. Хорошо, - слегка заторможено ответил я.

– Тогда слезай с кровати, посмотрим, как ты, - улыбнулся он.
– И не...

Я попытался встать, но из-за резкого движения перед глазами всё вдруг поплыло, и я чуть не упал. Фельдшер подхватил меня под руку и вздохнул.

– "... не вставай слишком быстро", - вот что я собирался сказать. Просто посиди, я измерю твоё давление.

Да уж, хотел как лучше, а получилось как всегда. Смутившись, я смолк, пока фельдшер возился с моей рукой и старомодным тонометром. Забавно, что он использует старый, в кабинете я и новый компьютерный видел. Наверное, к этому Судзуки-сан больше привык. Через пару минут он убрал прибор с лицом, не выражающим ни удовлетворения, ни недовольства.

– Ты в порядке, - заключил фельдшер.
– Голова перестала кружиться?