Шрифт:
– А ты хочешь сказать, что видишь кого-то кроме себя и своей любимой группы? – меня пробивает на сарказм.
– Хочешь сказать я эгоист?
– А что нет?
– Отнюдь.
– Докажи.
– Эгоист здесь ты.
– Докажи.
– Чего ради?
– Ну, ты же хочешь меня переубедить?
– Мне не важно твое мнение, - врет, я вижу и улыбаюсь своей победе. Я вижу свет в конце этого пренебрежения.
– Докажи, - сжимаешь свои белые ручки в кулаки и рычишь. Ну, давай, скажи, что я победил.
– Как? – есть!
– Свидания раз в неделю, в течение месяца, на которых, ты можешь делать все что захочешь, чтобы доказать мне свою правоту. Только место буду назначать я, а время можешь выбирать сам.
– Согласен, - ты недоволен, злишься, но теперь это затронуло твою непоколебимую гордость и ты не можешь отказать. А я подписал себе смертный приговор, но если бы я упустил такой шанс, я бы себе в жизни не простил. Теперь у меня есть 5 свиданий и уйма времени, чтобы придумать, как обуздать твой буйный нрав и дерзость. Теперь, принцесса, я поймаю тебя, и сделаю все, чтобы не отпустить. А точнее, чтобы ты сам никуда не ушел.
Откуда взялась это решительность? Во мне словно бушует пламя, которое заставляет меня действовать. Это и есть зов судьбы?
– Буду свободен, позвоню, - гордо заявляешь ты и уходишь, оставив мне свой счет. Но сейчас, я тебе готов простить эту бесцеремонность – ты меня слишком обрадовал согласием, чтобы я мог злиться.
***
С того момента каждый день проходил для меня в ожидании твоего звонка. Один. Два. Три. А ты все не берешь в руки несчастную трубку и не набираешь мой номер. Знаешь, я уже начал злиться. Я даже придумал, как тебя проучить за истязание моего терпения. Тебя, такого пафосного и гордого, я затащу в парк аттракционов. Пусть я сам терпеть не могу такие места, но ради того чтобы дать в морду твоей высокомерности, я поступлюсь своими принципами.
На четвертый день я уже начал прилично изводиться. Сегодня суббота. Ну чем, спрашивается, ты можешь быть занят еще и в выходные? Через каждые минут десять-двадцать, смотря на телефон, я еле удерживаюсь, чтобы самому не позвонить. Но мы договорились, значить будем играть по правилам.
В тот момент, когда я уже отчаялся и сегодня получить долгожданный ор от телефона, то есть около 5 вечера, он неожиданно завопил на всю квартиру, и я, как подстреленный, прыжком через полквартиры оказался возле источника звука. На дисплее действительно высвечивался твой номер. Подавив идиотскую улыбку, поднимаю трубку.
– Да?
– Добрый вечер. Точнее, учитывая, какая мне на него грозит компания, просто вечер.
– Через час у входа в парк «Джицуэн».
– Ты сдурел?
– Место выбираю я,- нажимаю сброс. Ты не имеешь права отказаться, и это меня чертовски радует.
Быстро натягиваю на себя шелковую рубашку и джинсы, и выхожу из дома. В назначенное время я уже стою на месте и курю, ожидая тебя. Интересно, придешь или нет?
Опоздав на десять минут, как настоящая барышня, ты таки появляешься. По лицу, даже издалека, вижу, что ты недоволен. Ну, ничего, я сегодня тебе еще устрою – покатаю на карусельках, вообще затащу, куда только смогу. Просто из вредности. Пока это лучшее из того, что пришло мне в голову, чтобы выбить из тебя льдистую важность.
– А теперь объясни, для чего ты меня сюда притащил? – сверлишь меня, блестящими глазками.
– Буду из тебя человека делать, - хитро прищуриваюсь.
– В парке аттракционов? – что я слышу – недоумение.
– Именно, - ухмыляюсь.
– Не похож ты на человека, любящего порезвиться на каруселях, - не понял, почему такой хитрый тон. Что ты уже придумал? Решил моей же идеей против меня пойти? Ну, хорошо.
– Мало ли… - фыркаю, разворачиваясь лицом ко входу. – Пошли.
Ну, что ж, я не ошибся. Ты решил применить ко мне мою же стратегию. Мы договорились по очереди выбирать аттракционы, но это было больше похоже на игру «чья идея окажется самой абсурдной». Начали мы нейтрально с колеса обозрения, и закончили каруселькой-лошадками. В итоге я искал, кого бы мне прибить – тебя-то жалко, пока у меня есть еще четыре встречи в запасе, а вот выбеситься хочется. Своими лошадками ты добил последние частички адекватности во мне. Теперь мне хочется впиться тебе в глотку прямо тут или хотя бы дать подзатыльника, потому что ты идешь и смеешься, глядя, как я закипаю. Собственно, ты начал ржать еще с того момента, как понял, что этот раунд ты выиграл. Чем больше я закипал с каждой новой дозой детского истязания, тем больше ты веселился. Хотя в этом есть и плюсы. Мне безумно нравится твой смех, немного не мелодичный, но такой живой и настоящий. Когда, интересно, я сам так смеялся в последний раз? И еще, если рассуждать с другой точки зрения, победа все же за мной. Ты сейчас настоящий, маска фарфоровой куклы снята, и я могу смотреть на тебя такого, как ты есть на самом деле. Улыбчивого, искреннего, доброго. Наверное, я не зря согласился пройти все эти муки, чтобы сейчас, для вида злясь, идти рядом с тобой и уворачиваться от сладкой ваты, которой ты упорно пытаешься меня накормить, но в итоге, только вымазываешь мне все лицо сахаром.
– Ну, хватит! У меня уже все лицо липнет! – наигранно возмущаюсь. На самом деле, мне так хорошо бывало только на сцене, но никогда в жизни, как сейчас.
– Открой ротик, деточка, и я отстану, - смеешься.
– Не буду я это есть, отстань, - пытаюсь увернуться от твоих пальцев.
– А я хочу! – капризно заявляешь ты, надув, видимо специально, губы.
– Хочешь, ешь!
– Хочу, чтобы ты! – ребенок ей Богу.
– А я не хочу!
– Тебе сложно? – начинаешь обижаться, может и наигранно, но мне хватает, чтобы растаять.
– Нет…
– Вот и отлично! – снова повеселев, протягиваешь мне кусочек ваты. Сначала я честно хотел просто взять вату, но не смог. Провожу языком по твоим пальчикам, забирая несчастный сахар, и смотрю прямо тебе в глаза. Ты замер. Не ожидал? Я тоже. Я тоже не ожидал, что сорвусь так скоро. Смущенно улыбаешься уголками губ, опустив глаза. А где ругань?
– Зачем ты? – нотки каких-то непонятных, очевидно даже для тебя, чувств смешались в непередаваемую гамму в твоем голосе.
– Не знаю, - отвечаю тихо, чтобы не выбить тебя из состояния некоего оцепенения.