На её лбу выступили крошечные капельки пота - не больше икринок рыбы Betta.

– На нас все смотрят! Мы же - красавицы! А твоё платье - приманка для маньяков!
– я растирала место щипка.
– Не щипайся, если снова увидишь Его.

Пусть хоть сто ЕГО.

Мне на подиуме и на фотосессии синяки не нужны, я не ёлка с украшениями.

И кто этот - ОН? Маньяк?

– Извини! Я нечаянно ущипнула, не сдержалась!
– радистка Кэт быстро-быстро хлопала ресницами.
– Он хуже маньяка.

– ХА! Кто злодеистее, чем дяденька, который разрезают жертву ножиком на мелкие кусочки?
– я поняла, что не до конца изучила радистку Кэт.

Она - не гербарий, а я не хирург, чтобы изучать подружку.

Может быть, она - сумасшедшая?

В своём воображении рисует маньяков?

Мы подъехали к следующей станции, и опять - когда двери закрылись - радистка Кэт вскрикнула раненой птицей.

Но не ущипнула меня, сдержала порыв, хотя от ужаса щеки Кэт покрылись инеем.

– Он! Опять! Смотрит на меня! Взгляд у него!
– Кэт пальцем указывала в толпу людей-селедок.

Один мужчина выделялся (хотя в Москве трудно выделиться, хоть золотую корону на голову натяни - увидишь еще сто человек в золотых коронах).

Он смотрел на радистку Кэт. Глаза его - пламенно красные, цвета горькой калины.

Чем ягода красивей, тем менее вкусная.

Калина - чемпион среди Подмосковных ягод по красоте, а по вкусу - БРРРРР!

Я в третьем классе попробовала калину, даже смешала с сахаром.

Хрен с сахаром смешать - слаще получится, чем калина горькая.

– Вижу! Кто он?
– я спросила, а потом поняла - нелепость.

Маньяк остался на прошлой остановке.

Даже, если его наверху ждал мотоцикл или гоночная машина "Феррари", то не успел бы - сначала нужно выйти из метро: эскалатор, плюс толпа.

Затем перелететь все пробки, снова спуститься в толпе в метро, дойти до нашего вагона и... ради чего? чтобы посмотреть на радистку Кэт?

И глаза у маньяка не красные, не калиновые.

Свет лампы отразился в глазах дяденьки.

От страха я придумала, пугаю себя и радистку Кэт.

Но её уже дальше не испугаешь, Кэт находится на грани обморока.

– Не бойся, не выдумывай соловьёв-разбойников.

ТВОЙ маньяк - не летучий Голландец.

Он не успел бы с той станции добежать до этой.

– Человек не успел бы, но он - не человек!
– Кэт произнесла через силу, не хотела казаться сумасшедшей, но...

Девочка, которая верит в нечеловеков - сказочница!

– Не человек, и - ладно!
– я успокаивала своё расшалившееся барабанное сердце. Моим учащённым сердцебиением сейчас только врачей сердечников пугать.
– Нам нет дела до маньяков, привидений - ни пользы от них, ни вреда!

Лицо радистки Кэт в ответ озарила робкая вчерашняя улыбка.

К следующему туру за белых я днём снова разбирала Испанскую партию со всевозможными ловушками, отклонениями, кознями.

Человечество не стремится к Идеалам, а запутывает, из простого делает сложное, из ясного - тёмное.

Вчера не прошла Испанка, значит - сегодня буду долбить, пока не надолбится.

Перед выходом из дома задумалась: позвонить радистке Кэт, или встретимся на Воробьевых горах, если Кэт не передумает болеть за меня.

Вдвоём - веселее ехать, но и мешает изрядно - отвлекает от партии.

В последний момент решила, что не позвоню, потому что события не подгоняют.

До Воробьевых Гор я доехала без приключений: ни маньяков с горящим взором, ни чертей, ни городских сумасшедших не встретила.

Они замаскировались до вечера, когда усталые девушки не смотрят по сторонам.

Дорога от станции метро поднималась в гору, крученная, напоминала Кавказскую магистраль.

Три года назад мы путешествовали по Кавказскому побережью.

Поездку родители называли - туром, а я - адским путешествием.

Автобус несколько раз чуть не сорвался в пропасть - миллиметр.

Колесо зависало над бездной, а вокруг - Солнышко, облака, синее небо - настоящий кошмар.

Ад мне казался не чёрной пещерой с котлами с кипящей смолой и грешниками в огне, а - Черноморским побережьем Кавказа, и среди радости - убийства, ловушки, как ловушки в шахматах.

Страшнее - не когда в плохом - плохое, а, когда в радостном - ужасное.

Зомби в кино - страшно, но зловещий клоун маньяк - еще кошмарнее.