Шрифт:
– Пожалуйста!
– …я сразу же пришел в себя, и всё понял. Мне действительно внушили ложные воспоминания. Извини, что наговорил тебе столько всего…
– Да ничего, с кем не бывает! А почему ты потерял сознание? Не от ранения же?
– Мозг, наверное, перегрелся. Не выдержал такой нагрузки. Я, кстати, коечто вспомнил.
– Что же? – оживился Андрей.
Он уже убедился, что с Игорем всё в порядке. Безумная ненависть исчезла из глаз его друга, там осталась только усталость.
– Немного, – ответил тот, – Все прошедшие дни я находился в какой-то комнате и приходил в себя только три раза. Со мной разговаривал этот Степа…
– «Последний»? – воскликнул Андрей. – Он каким-то чудесным образом исчез из «шестерки» …
– А еще ты разбил ему нос, когда он пытался проникнуть в мой дом.
– Так это был он? А зачем он лез к тебе? За рисунками объекта на озере?..
– Он особо не распространялся на этот счет. Сказал, что хотел как-то проверить тебя.
– Меня?.. Ой, теперь уже я ничего не понимаю!.. Нужно как-то поймать этого Степу да поговорить с ним по душам.
– Думаю, что это небезопасно, – скептически заметил Игорь.
Глава 29
Лейтенант Ващук сидел на столе дежурного в милицейском участке, проклиная своё вынужденное бездействие. Может быть, в городе сейчас началась новая волна резни, а он об этом ни слухом, ни духом. Правда, минут тридцать назад заехали добровольцы патрульные, которые завезли одного буйного из «Золотого луча» и сообщили, что сержант Фокин выехал из городка в южном направлении, предположительно преследуя темно-серую «шестерку».
Буйный сейчас сидел за решеткой, патрульные уехали, а лейтенанту не давало покоя их сообщение. Андрей Ковалев выехал в южном направлении, за ним темно-серая «шестерка», а за ней, в свою очередь, – сержант Фокин. Чем кончится эта двойная погоня? Или, может, она уже закончилась?
Какой-то звук привлек внимание Ващука. Вроде бы что-то упало или разбилось. И звук этот шел откуда-то из здания.
Лейтенант слез со стола, настороженно прислушиваясь, однако всё было тихо. Но он был уверен, что звук шел изнутри. Буйный в камере? Лейтенант направился было к нему, но передумал. Тот не имел никакой возможности выбраться оттуда.
Внезапно Ващук понял, что звук мог идти со второго этажа, где располагалась мэрия. Если кому-то понадобилось пробраться в участок, то лучшего пути не найти. Окна первого этажа зарешечены, скорее по традиции – ведь милицейский участок, все-таки, – чем по надобности. А вот на втором этаже никаких решеток не было.
Входы в участок и в мэрию находились с разных сторон здания, однако лейтенант решил воспользоваться служебной лестницей. Достав пистолет, он быстро и бесшумно поднялся по ней и осторожно приоткрыл дверь, которая всё же, несмотря на все его старания, тихо скрипнула, и звук этот невероятно громко прозвучал в тишине здания. Лейтенант чертыхнулся про себя.
Пройдя по узкому проходу, выглянул в коридор, пол которого покрывал мягкий ковер, а у стен стояли несколько стульев, столик и вазон с декоративными растениями. Слева находились двери в мужской и дамский туалет, справа – дверь в конторку нотариуса и в архив.
Бесшумно прокравшись по мягкому ковру, Ващук открыл дверь в мужской туалет. Окно было целым и закрытым на шпингалет. Здесь никого. Три шага, и он открыл дверь в дамский туалет. Тот же результат. Обернувшись, посмотрел на дверь архива. Она была закрыта, и отпереть ее изнутри, да и снаружи, без ключа было невозможно. То же самое касалось и двери в контору нотариуса. Если кто-то забрался туда…
Прервав размышления лейтенанта и разорвав тишину пустого здания, прогремел выстрел.
Степан Хомич сидел в гостиной своего дома и смотрел телевизор. Шторы были задернуты, и в комнате царил полумрак, окрашенный в голубоватые тона из-за света, лившегося с экрана.
Он был рад и благодарен судьбе за то, что его жена уехала на неделю к дочери. Она была очень впечатлительной женщиной и сейчас бы просто не находила себе места, страшные и странные события, происходящие в Узинске свели бы ее с ума. Сам же Степан был полной ей противоположностью и воспринимал всё происходящее без излишнего драматизма.
Хотя и ему многое не нравилось, особенно отсутствие междугородней связи, ведь его жена наверняка будет волноваться, если не сможет дозвониться к нему.
Сейчас, понимая, что его вмешательство никак не повлияет на ход событий, что сам он лично ничего не изменит, Хомич просто смотрел телевизор, то есть делал то, о чем настоятельно просила милиция: не выходил из дома, не впадал в панику, контролировал эмоции.
Он так увлекся комедией, что не заметил тень, появившуюся за окном гостиной в том месте, где между шторами оставалась небольшая щель. Появившись на пару секунд, тень тут же исчезла.