– Почему же ты не хочешь попытаться удержать меня, как там, в кафе? – услышал он откуда-то издалека голос Редковича. – Успокойся, Дима! Ты что, Дима, взбесился? Тебе надо проветриться! Помнишь, а?

Редкович с ружьем наперевес появился в дверях гостиной. Алексеенко прислонился к стене, понимая, что ему уже не уйти:

– Почему ты это делаешь?

– Очень интересный вопрос! – сказал Редкович и выстрелил.

Лицо Алексеенко превратилось в кровавое месиво, а кровь забрызгала половину стены в прихожей. Глядя на всё это, Редкович достал из кармана два патрона и зарядил свое ружье.

– А ты говорил, я плохо стреляю, – бросил он, направляясь к двери и пряча двустволку под длинными полами плаща.

Сержант Фокин первым приблизился к перевернутой «шестерке». Так как та лежала на боку, в ее салон можно было заглянуть только через заднее стекло, но оно было тонированным. Сержант поступил очень просто: взял пистолет за дуло и, сильно замахнувшись, ударил по нему рукояткой. Сотнями или тысячами мелких осколков стекло осыпалось на землю, открывая салон автомобиля.

Пустой салон…

Андрей и сержант переглянулись, после чего Фокин, видимо, для того, чтобы убедиться в правдивости информации, которую передали ему глаза, обошел машину и заглянул в нее через лобовое стекло. А Андрей с недоумением посмотрел на осколки заднего стекла, которое не выдержало удара рукоятки пистолета, хотя минуту назад лобовое и боковое стекло выдержали попадания пуль…

– Пусто… – констатировал сержант очевидный и одновременно невероятный факт.

– Пусто… – подтвердил Андрей, внимательно осматривая через отсутствующее заднее стекло салон автомобиля, будто там было много укромных уголков, в которых смогли бы спрятаться два взрослых человека.

– И куда они делись? – услышал Андрей вопрос сержанта. – И что это за запах?

Андрей повел носом:

– Озон. Правда, смешан с пылью и дымом. Кстати, Игорь говорил, что перед тем, как над заливчиком на Лисьем озере появился этот объект, тоже запахло озоном.

– Ты хочешь сказать, что этот объект сейчас появится здесь, в машине? – не то в шутку, не то всерьез спросил Фокин.

– Нет, просто эти двое могли исчезнуть тем же способом, каким появлялся и исчезал над озером объект.

– То есть, они просто растворились в воздухе, ушли в другое измерение или куда-нибудь еще?! – скептически произнес Фокин, отказываясь верить в столь невероятное объяснение.

– Как бы там ни было, но их, а именно: Степы по прозвищу «Последний», о котором упоминал Игорь, и священника, который повесился, – здесь нет, а уйти пешком они не могли. Или вы их видели?

– Да уж, я их не видел!.. Ладно, давай ее перевернем и осмотрим.

Поднатужившись и раскачав «шестерку», они вернули ее в горизонтальное положение.

Сержант взялся за ручку передней дверцы, распахнул ее – и с возгласом: «Твою…», – отскочил от машины, выхватывая уже спрятанный в кобуру пистолет.

Стоявший у заднего крыла Андрей бросил взгляд в открытую дверь и, увидев в ней чьи-то ноги, последовал примеру Фокина: выхватил пистолет и отступил от машины, одновременно приблизившись к сержанту.

На переднем сиденье «шестерки», уставившись на лобовое стекло, сидел отец Никитий.

Держа его под прицелом, Андрей и сержант с изумлением рассматривали Никития, стараясь понять, жив ли он, уже не говоря о том, как священник вновь оказался в пару секунд назад еще пустой машине.

– Мне все эти фокусы порядком надоели! – раздраженно проговорил сержант. – Отче! Вы меня слышите?

Неведомым образом появившийся в машине священник продолжал сидеть неподвижно и глядеть в одну точку. Продолжая держать его под прицелом, сержант сделал шаг к нему, но тут же отскочил, потому как отец Никитий вдруг заговорил. Вернее, начал считать:

– Десять, девять, восемь…

– Это еще что такое? – зло промычал Фокин.

Андрей вдруг почувствовал ледяной холод, пронзивший его, словно копье.

Степан Судаков по прозвищу «Последний» почувствовал, что покинул перевернувшуюся после столкновения с милицейской машиной «шестерку», но глаз не открывал. Усилием воли он заставил утихнуть растекавшуюся по всему телу от ушибленного плеча и бока боль, а потом, сконцентрировавшись, попытался представить то место, где оказался.

Открыв глаза, понял, что не ошибся.

Он сидел на диване в своей комнате, рядом находился отец Никитий, вернее созданный им, Степой Судаковым, двойник, пострадавший от столкновения намного сильнее, чем его создатель, но всё еще живой.