– Ты сволочь! – заорала Соня, поворачиваясь к Фрэю. – Ты же мог его спасти, урод!

– Мы будем помнить о его храбрости, – с пафосом произнес Фрэй. – О нем сложат легенды, которые будут веками пересказывать все живущие в Средиземье, и он…

Соня изо всех сил ударила Императора в лицо. Фрэй отлетел в сторону с громким криком. Надо отдать ему должное, он быстро оправился от удара и подскочил вверх, шипя, как рассерженный кот.

– Как ты посмела, дрянь! – заорал он. – Ты подняла руку на Императора! Ты знаешь, что я сейчас с тобой сделаю?

– Ничего ты не сделаешь, – сурово сказал я, вставая рядом с Соней, выставив когти. Борегар стоял за нашими спинами, не шевелясь. Только его собаки настороженно смотрели на императора, готовые броситься в бой. Кевин в своем волчьем облике лишь чуть-чуть приподнял верхнюю губу, обнажив передние зубы.

– Пошел ты, – злобно выпалила Соня в лицо Фрэю. – И пошло твое Средиземье куда подальше! Я ухожу прямо сейчас. Мне плевать, кто его уничтожит: ты или Попрыгун! Мне плевать на все договоры, я не нанималась быть пушечным мясом! Гори оно все огнем!

Грохот, раздавшийся после слов Сони, заставил нас невольно присесть. Мы обернулись. Мощный взрыв поднял вверх толщу воды. С неба падали какие-то ошметки чего-то непонятного. Черных монстров, смахивающих на каракатиц, расшвыряло во все стороны. Липкая черная слизь оросила берег, усыпанный кусками шевелящихся черных щупалец с бежевыми присосками и отвратительными крючковатыми волосками.

– Смотрите, – вдруг прокричал Гимли, ткнув топором куда-то в сторону. Мы повернулись в указанном направлении и увидели человеческую фигурку, на четвереньках вылезающую из воды. Я и Гимли бросились к нему.

Кристиан, в разорванной одежде, покрытый рваными ранами, сомнабулически мотал головой и открывал рот, как вытащенная на берег рыба. С его светлых волос стекала бурая жижа. Его взгляд был безумным. Кристиан явно не понимал, что с ним происходит, отчего его колотило крупная дрожь.

– Чего стоишь, хватай и тащи его прочь от берега! – прошипел Гимли и схватил Кристиана за плечо. Яркая вспышка озарила берег. Гимли с воплем улетел в воду, откуда показался спустя пару мгновений, весь покрытый мерзкой жирной тиной.

– Меня как будто молния ударила! – заорал он. Я поостерегся прикасаться к Кристиану. Даже невооруженным глазом были видны искры между его пальцами. Лошадиное ржание послышалось где-то совсем близко. Это обстоятельство придало мне бодрости.

– Кристиан! – гаркнул я ему в ухо. – Очнись! Нам надо уходить! Назгулы идут! Назгулы близко!

Кристиан поднял голову и посмотрел мне в глаза. Его зрачки были похожи на две угольно-черные точки в холодных голубых льдинках. Губы посинели и тряслись, а лицо, насколько позволяли рассмотреть грязные потеки, было синюшне-белым. Паника, застывшая на лице была очевидной, но потом Кристиан моргнул, и наваждение исчезло. Его губы некрасиво искривились, словно он готовился зарыдать, но вместо этого он поднялся и с трудом поковылял к берегу, где столпились наши ошеломленные спутники. Ругающийся Гимли бежал за нами, припадая на одну ногу.

– Как он? – подскочила к нам Соня.

– Нормально, – буркнул я. – Давайте уходить, назгулы вроде бы на подходе.

– Нормально? После того как его сожрала эта тварь? – недоверчиво спросил Фрэй, но я не слушал его, отодвинув в сторону, как какой-то ненужный предмет. Родомир стоял спиной ко мне, склонив голову. Рядом находились Борегар и Кевин, со страшным, нечеловеческим лицом. Я с неудовольствием подумал, что эта вакцина, впрыснутая ему на Авалоне, не пошла на пользу. После каждого превращения он становится все меньше и меньше похожим на человека.

Оддо с разинутым окровавленным ртом и выпученными глазами лежал на земле с совершенно синим лицом. Его горло пересекала узкая багровая полоса, щеки были расцарапаны. Рядом с ним валялись четыре мертвых уродца, черного цвета, со скрюченными щупальцами, сжатыми в предсмертной судороге.

– Бедный малыш, – хрипло сказал Родомир. – Он был хорошим товарищем…

– Он мертв? – глупо спросил я, хотя и сам это видел. Нельзя быть живым, когда у тебя такое жуткое лицо, и ты не реагируешь на насекомых, садящихся прямо на твои раскрытые глаза.

– Он захлебнулся, – грубо сказал Борегар. – Да еще эта пакость его душила. Что это вообще такое?

– Боюсь, детки того монстра, что едва не сожрала Кристиана, – ответил я, бросив беглый взгляд на Родомира. – Ты как?

– Ничего, – кивнул головой воин, – они вовремя оторвали урода с моей шеи.

– Как?

– Посыпали его солью, он и отвалился, – буркнул Гимли. – Чего мы стоим? Ждем назгулов? Фрэй!

– Ничего, мы успеем уйти, – невозмутимо произнес Император, опускаясь на колени перед мертвым хоббитом. – Часть пути им придется пройти пешком.