Следить за дядей было нетрудно - он не скрывался и не оглядывался, уверенно шёл вперёд, словно много лет ходил одной и той же дорогой. И к удивлению Дорея - скрылся в том же заброшенном доме, где всего десять дней назад встречался с Эданом. Может, это его секретное место?

Дорей немного постоял размышляя стоит ли заходить в дом. Эдана с ним сейчас нет, зачем рисковать? Да и какой смысл? Он уже развернулся, чтобы уйти, как вдруг увидел силуэт в окне, и это был не дядя Брон. Но что здесь может делать безымень? Дорей отбросил нерешительность и шагнул к двери: в этот раз он не попадётся.

В целом можно было и не скрываться: взрослые шумели так сильно, что промаршируй по первому этажу отряд солдат - они не заметили бы. Дядя Брон что-то кричал, и в его голосе было столько возмущения, что Дорей невольно поёжился. Как хорошо, что его красные волосатые кулаки никогда больше не доберутся до него. Эдан что-то отвечал, и его слова, похоже, только добавляли масла в огонь. Дорей проделал весь путь, что и в прошлый раз, поднялся по ступенькам и осторожно заглянул в тот же самый кабинет. Они оба были там: и старший Данеш, и Эдан. Безымень стоял спиной к дверям в довольно воинственной позе, Данеш же был, похоже, на грани припадка: с раскрасневшимся лицом он носился по комнате туда-сюда, ноги его путались в длинном чародейском манто.

– ... столько лет?!
– Кричал он тем временем на Эдана. Помолчал. Внимательно посмотрел на мальчика, выглянувшего из-за двери и добавил: - И крысёныша с собой опять притащил. Неужели так сложно было хотя бы в этот раз оставить его дома? Хватит с меня!

Дорей вспыхнул и вышел из своего убежища - прятаться больше не было смысла. Но это он-то крысёныш?

– Не горячись, Брон, - начал безымень в примирительном жесте подняв руки, но старший Данеш его не слушал: он уже достал что-то из-под своей тёплой, подбитой мехом мантии и, замахнувшись, бросил в Дорея.
– Осторожно!
– Дух бросился наперерез непонятной штуке. Раздался странный хлюпающий звук и Эдан осел - Дорей еле успел поймать его. Вместо живота у духа теперь была странная блестящая тёмная масса, в полутьме помещения казавшаяся чёрной. Кровь быстро пропитывала одежду, растекалась огромной лужей по полу и дальше, по щелям между досок, рисуя странный узор. Дорею всегда казалось, что в людях меньше крови.

– Эдан, - он всмотрелся в мигом посеревшее лицо безыменя. Всё же в человеческом теле его можно убить?!
– Эдан!!!

Безымень шевельнул губами, словно пытаясь что-то сказать, но не издал ни звука. Из кончика рта по подбородку потекла тёмная струйка крови.

– Нет! Эдан!
– Дорей вцепился в его одежду.
– Эдан! Нет. Нет, - прошептал мальчик, но дух больше не шевелился, а глаза его остекленели.
– Нет...

– Что, даже самозванец бросил тебя, - прошипел дядя Брон. Он и раньше не был симптатичным, а сейчас казался Дорею уродливым чудовищем из кошмаров.
– Тебе стоило умереть ещё тогда, вместе с Мюзеном.

– Ненавижу, - еле слышно прошептал Дорей прижмая ещё тёплого Эдана к себе. Всех у него забрали: и отца, и мать, и теперь безыменя. Хотя дух своё слово сдержал: ведь он обещал защищать до самой смерти. Правда, не уточнил до чьей. Кровь растекалась всё дальше и дальше, превращаясь в чёрное озеро. Так же чувства заполняли Дорея. Ярость... нет, ненависть, поднималась всё выше, сжала лёгкие, перехватила горло, вскружила голову.
– Ненавижу, - голос мальчика окреп. Всё вокруг поплыло, окрасилось странными цветами, звуки изменились.

– Как же, я тебя прекрасно понимаю, - не обращая внимания на происходящее вокруг дядя Брон наклонился и с хлюпающим звуком извлёк из тела Эдана своё оружие - какую-то странную палку, отдалённо похожую на кинжал, только изогнутую. Как такое вообще можно метко бросать? Да ещё с таким разрушительным результатом? Никак иначе палка зачарованная.
– И надеюсь ты меня тоже поймёшь. Всё должно было сложиться по-другому. Иначе, - дядя Брон опять замахнулся, целясь Дорею в голову. В этот раз он не промажет, и остановить его некому.

– УМРИ!
– Закричал ему прямо в лицо мальчик.
– УМРИ!!!

Чёрная, вязкая темнота, заполнившая его по самое темечко, выплеснулась наружу. Пол вздыбился, стены свернулись вокруг них, словно лепестки бутона вокруг сердцевины. Время растянулось, замедлилось, остановилось. И стало так.

Крепкие руки держали его за плечи. Дорей открыл глаза. Далеко внизу под ногами расстилался Литос. Узкие улочки, грязные подворотни, площади с неработающими по случаю морозов фонтанами, сотни узких белых дымков вьются над крышами, словно тропинки, связывающие землю и небо. На пригорке окружённый рвом нависая над городом стоит замок, и его флажки трепещут в холодном свете зимнего солнца.

Дорей не видел, скорее чувствовал огромные крылья, удерживающие его здесь, наверху. Как ветер шуршит в перьях, как туго ворочается в них, не давая упасть.

"Наверное, я умер и превратился в ворона," - подумал он. Мысли были медленными и отстранёнными.
– "Иначе почему они меня не видят?"

А потом был конёк крыши и они сидели и смотрели на бегущих внизу людей - в отдалении горело какое-то здание, огромные серые и чёрные клубы дыма поднимались вверх и потом растекались по небу неопрятной кляксой. От звона пожарных колоколов дрожал воздух.