— Не жалеешь? — спросила, намекая на его давнишний отказ от чуда.

Он неуступчиво мотнул головой:

— Что вышло, то и вышло. Не жалею.

— Упрямец, — беззлобно усмехнулась драконна.

— Какой есть.

Их совместное появление не осталось незамеченным глазастыми сестричками, тут же оскорблённо поджавшими губы и начавшими метать испепеляющие взгляды на ускользнувшего кавалера. Тот, кажется, и не заметил даже.

Айриэ грустновато усмехнулась, поймав себя на мысли, что и сама невольно старается держаться поближе к мужчине. Заразил он её этими своими чувствами, что ли?..

Ловушка и есть.

Но такая, в которую радостно лезешь сама.

С обозом они расстались, как Айриэ и планировала, на следующий день. Старший обозник собирался заехать на те дальние фермы — по давнишней договорённости вёз их обитателям заказанные товары из столицы. Поскольку завтра был Канун Лета, Дайор хотел остаться на два праздничных дня у фермеров, с которыми был давно и хорошо знаком. Броннишен и прочие обозники не возражали, наоборот, обрадовались возможности отметить праздник по-домашнему. Конечно, орденцев звали с собой, но Айриэ с Фирио развлекаться было некогда — Заккарас слишком скверный противник, любящий преподносить неприятные сюрпризы. Людей пугать возможной опасностью не стали — вероятнее всего, они и не узнают о демоне, потому что драконна намеревалась добраться до него раньше.

Дорога к разрушенному замку вела на восток от проезжего тракта. Забавно, но указатель неплохо сохранился, только чуть потемнел от времени. Название замка прекрасно читалось, хотя, если верить слухам, прошло больше половины тысячелетия с тех пор, как это место забросили. Видимо, в своё время указатель на совесть зачаровали, и магия эта до сих пор не развеялась.

Пару миль дорога была в сносном состоянии — её явно подновляли, засыпая образовавшиеся ямы и вырубая кустарник по обочинам. Дорогой пользовались, потому что в этих местах по осени вели заготовки целебной болотной ягоды журавики, как рассказали обозники. Действительно, через какое-то время наезженная колея сворачивала вглубь леса, к болотам, обозначенным на карте Айриэ, а нужная им дорога превратилась в одно название. Остатки мощёной дороги едва угадывались сквозь пучки жёсткой травы, пробивавшиеся среди булыжников, да ещё ивовые кусты беззастенчиво заполонили почти всё свободное пространство. Впрочем, по ней изредка кто-то ездил, об этом явно говорили следы подков, отпечатавшиеся в подсохшей грязи, вытоптанная местами трава и частью сломанные, частью срубленные кустарники в тех местах, где они образовывали совсем уж непроходимые дебри.

Продвигались медленно и до темноты до места доехать не успели, пришлось ночевать в лесу. Айриэ поставила вокруг стоянки мощную защиту, хотя вокруг на первый взгляд всё было спокойно. Лес как лес, зверушки как зверушки, нечисти и следа нет. Всё равно на всякий случай драконна развесила в лесу побольше «сторожевиков».

За ужином Фирио принялся заинтересованно выспрашивать у Айриэннис про магическую оболочку и её состояние, про то, когда можно будет открывать порталы в любое время и свободно пользоваться собственной магией. Драконна охотно отвечала, с ним вообще всегда было интересно поговорить, он и в юности был умненьким и любознательным.

— Айрэ, я понял, что ты со своим… Саэдраном лечишь мир в «драконьи дни», но это же только над Аэданиром, я правильно понимаю? А как тогда с Полярными материками и со Стайфарром? Или ты и там бывала? — спросил Фирниор любопытно, доедая из походной миски остатки гречневой каши с мясом. Запнулся немного на имени дракона, но свою ревность, если она и имелась, больше никак не обозначал.

Айриэ, чуть подумав, положила себе из котелка ещё пару ложек каши — проголодалась за день, обедали ведь кое-как — и ответила:

— Над Полярными не летала и не собираюсь, слишком холодно. И нужды никакой нет, там магические потоки в полном порядке, ими же никто не пользуется. На Стайфарре другая картина. Я там ещё не бывала, но зато эльфы туда изредка заглядывают — силовые нити проверить и вообще посмотреть, что там делается. Говорят, не всё в порядке, конечно, но ничего критичного. Удивительное дело, серпентесы же постоянно воюют друг с другом, они жестоки и безжалостны, люди считают их варварами, дикарями — и не без оснований. Но при этом чёрные «узлы» у них образуются намного реже, чем у таких вот цивилизованных людей.

— Я в юности интересовался Стайфарром и его обитателями, ты знаешь, почему, — улыбнулся Фирниор. — Так вот, насколько я понимаю, у серпентесов очень развито понятие чести — своеобразной, конечно, отвечающей их понятиям и жизненным ценностям. Но они не предают своих, не бьют в спину и не делают подлостей. Но при этом могут убить за паршивую безделушку или часами пытать взятых в плен врагов.

— Да уж, свирепая раса, что и говорить, — хмыкнула драконна. — Однако они настолько близки к природе и миру вообще, что все сами же и исправляют причинённое зло. Они как-то подпитывают силовые нити мира своей жизнью и смертью, так что получается этакий самоочищающийся замкнутый контур. Хочу изучить его ближе, интересно же!

— Я тоже всегда мечтал побывать там. Поедем?

— Пойдём порталом, — поправила драконна. — Не в этот «драконий день», конечно, сейчас надо с демонской тварью наконец разобраться. Но осенью, если не будет срочных дел, прихватим с собой Конхора и отправимся. Стационарный портал оставлять не буду, но временный сделаю, на сутки — гномам на радость. Спорим, целый день товары взад-вперёд таскать будут!

Фирио рассмеялся, очевидно, представив себе вереницу трудолюбивых бородатых с мешками за спиной, по очереди ныряющих в портал.