Шрифт:
Теперь она не сводила с него взгляда, с жадностью впитывая в себя широкий разворот могучих плеч, затянутых в белоснежный камзол. Черные волосы, закрывавшие основание шеи, голос. На мгновение прикрыла глаза и вспомнила каждую черточку дорого ей лица. На губах Кати мелькнула улыбка, но ее никто не увидел под густой вуалью, как не увидел слезы, катившиеся по щекам. Уже скоро…
— Готов ли ты нести бремя власти с честью и доблестью, подобающей настоящему правителю?
— Готов, — ответил Гален.
— Клянешься ли ты быть отцом своим детям, ибо подданные твои отныне и есть дети твои, пока Святые Защитники не призовут тебя?
— Клянусь.
— Принимаешь ли ты венец короля Валимарского с открытой душой и без злокозненных помыслов?
— Моя душа чиста и открыта.
— Да свершится промысел покровителей наших, Святых Защитников и Хранителей.
Венец из белого золота, с алой каплей рубина опустился на склоненную голову Галена Корвеля. Кати подавила всхлип и отступила назад.
— Я сохраню твой образ в своем сердце, мой король, — произнесла девушка одними губами, делая еще шажок назад.
Ее место тут же заняли, и маленькая лаисса поспешила покинуть Первый Дом Святых. Она выскользнула из приоткрытых створ, сбежала по ступеням и юркнула за угол, где ее ждала простая повозка. В повозке сидела Ведиса, прижимая к груди узелок с вещами. На козлах расположился Рагнаф, давший согласие на свою помощь в пути. Он склонил голову, приветствуя лаиссу Альвран, тронул вожжи, и повозка покатилась в сторону городских ворот…
Глава 44
Гален Корвель, проснувшийся рано, ощутил неожиданно сильное волнение. И это чувство возникло вовсе не из-за коронации, князь разволновался, как юнец, которому везут невесту. Усмехнувшись, мужчина привел себя в порядок, позавтракал и даже успел принять Гудваля, находившегося в приподнятом настроение. Сайер принес новому правителю все, что нашел по последним посольствам, и зачитал вслух, пока Гален одевался.
— Лис, — вдруг позвал его князь. Ростан оторвался от бумаг и увидел открытую мальчишескую улыбку. — Заткнись.
— Хм… — изломил бровь Гудваль. — Как угодно моему господину.
Гален рассмеялся и подозвал к себе слугу. Он быстро написал записку и отправил пожилого мужчину к лаиссе Альвран, велев не возвращаться без ответа. И когда слуга передал ему ответ, взлохматил себе волосы, открыл послание и расхохотался, глядя на ответ лаиссы.
— Моя Кати умеет удивить, — сказал он и выдохнул. — Лис, я схожу с ума.
— Лекаря или палача? — деловито осведомился сайер.
— Ростан, ты мне друг, потому, ежели будет на то надобность, я тебя убью лично, — осчастливил Гудваля Гален.
Сайер поперхнулся и возмущенно посмотрел на князя.
— Велик мой господин, и до-обр, — ядовито протянул он и удостоился очередной шальной улыбки.
Прислуга суетилась вокруг господина, поправляя короткий плащ, Гудваль надел на шею Корвеля золотую цепь с волчьей головой в круге, отлитую к этому дню, лассы, допущенные до сборов будущего короля, почтительно подали меч и кинжалы, которые не полагались на церемонию, но это не означало, что господин собирался отказываться от своих привычек. К назначенному часу Гален был собран и готов к выезду. Но лаисса Альвран, которую он ожидал, желая отправиться в Дом Святых со своей невестой, так и не появилась.
Измотанный переживаниями прошедших дней, Корвель неожиданно вспылил и велел подать коня. Бросив хмурый взгляд в сторону покоев Катиль, князь сбежал вниз и остановился, увидев Ведису.
— Где госпожа? — спросил он.
— Еще не готова, — ответила служанка.
Корвель тихо рыкнул и взлетел в седло, тут же тронув поводья. Воины окружили его, ворота открылись, и процессия отправилась на коронацию. Отец Бальдур, облаченный в праздничные одежды, гордо вздымал княжеское знамя. Приближенные сайеры и лассы ехали рядом со своим господином.
Стоило им съехать с моста, разделявшим Фасгерд и королевский дворец, как народ на улицах взревел. Корвель натянул на лицо улыбку и поднял руку, приветствуя своих подданных. Ликование набирало силу, из-за рева толпы невозможно было услышать, что говорят рядом. Цветы летели под ноги лошадям, и среди гомона можно было различить:
— Да здравствует король!
— Пусть будут милости к вам Святые, Ваше Величество!
Гален едва заметно усмехнулся и чуть склонил голову, благодаря за пожелание. Это привело толпу в еще больший восторг. Чтобы король склонял голову перед народом? Не бывало такого, всегда ехали, задрав нос, а этот еще поклонился. На несколько дней Фасгерд был обеспечен темой для восторженных разговоров. Гудваль одобрительно хмыкнул и первым спешился, когда процессия подъехала к Первому Дому Святых Защитников, самому старому храму в Валимаре. От него когда начинал строится город, сюда же вели все дороги.