Память о ней. Мастер проявил уважение и заботу, оставив все по-прежнему.

В шкафу висело единственное алое платье с золотым узором, с воротником-стойкой и длинными, широкими рукавами - форма мастера Жрачколинского монастыря. Комацу уже и забыла, что прошла все три ступени, достигнув высшей. Что автоматически переводило ее в разряд мастеров.

А теперь наставник хочет показать ей знаменитую технику возрождения. Некоторые повара деликатной кухни обладали настолько высоким профессиональным мастерством, что могли вырезать кусок ингредиента, не повредив его жизненные циклы. Точно по клеткам его структуры, так, чтобы затем ингредиент начал самостоятельно восстанавливаться. Даже не замечая отсутствие части.

Поразительное умение, но оно было запрещено МОГ. Организация боялась перенасыщения рынка вследствие того, что один ингредиент можно было использовать длительное время.

Осуществить технику считалось возможным только особыми ножами из органического материала. Их тоже запретили законами МОГ.

Но ведь нож Комацу - нож Мелка - тоже из органического соединения - клык Дэроса, темного дракона.

Комацу забрала волосы на затылке, взяла в руки нож и отправилась на встречу с настоятелем. По дороге ей попался полностью разбитый двор и улыбающегося Шуу. Он кивнул девушке. Значит, Торико согласился на тренировки.

Это хорошо.

Комацу задвинула за собой легкую панель и села напротив учителя. Мужчина вздохнул, поправил очки.

– Я не буду рассказывать тебе всю технику, когда-нибудь ты сумеешь освоить ее самостоятельно. Пока что я научу тебя только защищаться от нее, покажу тебе ту сторону техники возрождения, что называют лечением. Но перед этим хочу спросить тебя: уверена ли ты, готова ли пойти до конца, Комацу? Это будет болезненный и трудный путь.

– Согласна, наставник, - поклонилась девушка.

– Тогда… приступим!

========== 19 ==========

Комацу, проходя мимо по коридору, заглянула в зал для медитации. С начала тренировок прошла уже целая неделя. И все это время они практически не виделись с Торико. Тренировки мастера требовали огромного уровня сосредоточенности и внимания. Чтобы узнать, как восстановить порезы, нужно сначала понять, как они были нанесены. Какие клетки повреждены, как именно и тому подобное. Руки Комацу постепенно покрывались разной степени глубины порезами - наставник предпочитал объяснять все на ее собственном примере. И она старательно залечивала собственные раны, а потом - снова и снова резала, кромсала и восстанавливала ингредиенты.

Пока получалось из рук вон плохо. Комацу приходила к себе в комнату и сваливалась без сил, засыпала, иногда даже не успевая снять форму. Даже не имела времени узнать, как дела у напарника.

Торико сидел в зале для медитаций напротив потухшего хвощефакела. Поникший, с опущенной головой, он методично стучал сжатым кулаком по гладкому полу.

Комацу присела рядом с ним, сложив перебинтованные руки на коленях.

– Торико-сан?

Мужчина еще больше помрачнел.

– Я не понимаю! У меня впервые ничего не получается. Ни сохранить нужную форму для благодарности, ни поддержать пламя этого проклятого хвощефакела, ни поймать ледяных угрей. Как я могу отречься от мирских помыслов, если постоянно хочу есть?
– возмущенно завопил он.
– А есть я хочу, потому что здесь всю еду можно добыть только с помощью пищевой чести. Комацу, вот скажи, как ты осваивала ее?

Девушка покачала головой.

– Вам мой способ не подойдет. Я изначально шла не по концепции благодарности пищи, у меня немного иной метод. Он отличается от общей методики храма и подходит только мне. Впрочем, результат одинаковый, так что мастер Юнь решил меня не переделывать.

Она поднялась, положила руки на напряженные плечи охотника и стала разминать сведенные мышцы.

– Вы все неправильно делаете. Закройте глаза, Торико-сан, - охотник послушно зажмурился.
– Расслабьтесь и представьте себе хвощефакел. Но не в общих чертах. Представьте каждый его ярус, как у бамбука, мохнатую шишечку. Представьте его нежную, травянистую структуру. Ведь там, под оболочкой, скрывается самый обычный цветок. И он растет только на каменистой почве. Представьте, сколько усилий потребовалось этому небольшому ростку, чтобы пробиться наружу. И в конце концов оказаться здесь. Он старался, работал, он усердно накапливал в себе силы, чтобы сейчас учить вас. От всей души передайте ему, как вы благодарны хвощефакелу за старание.

Комацу на секунду отлучилась, чтобы зажечь факел. И вновь вернулась к прерванному массажу. Тихий, ровный голос погружал мужчину в полусон, в котором он видел маленький хвощефакел, бьющийся изо всех сил.

– А теперь осторожно, медленно открывайте глаза. Не переставайте думать о маленьком хвощефакеле. Видите, у вас все получилось, - улыбнулась она.

Торико круглыми глазами смотрел на веселый огонек, охвативший темную шишечку факела.

Комацу поднялась, протянула ему руку.

– Пойдемте, что там у вас еще не получалось? Мастер Шуу слишком любит говорить загадками, прописными истинами монастыря. И забывает, что люди разные, каждому нужно объяснять по-своему.

– Верно! Я сразу понял, что от меня требуется, когда ты мне объяснила!
– просиял Торико.
– Пойдем к рисяйкам. Жутко есть хочется.

Комацу весело засмеялась.

Либо мастер Юнь куда-то торопился и решил использовать ускоренную программу обучения, либо просто не сомневался в таланте Торико. В любом случае, сейчас охотник проходил испытания высшего уровня пищевой чести.

– Что делать здесь?
– с энтузиазмом спросил Торико, щелкая палочками.

Две большие вазы, наполненные доверху рисом, стояли у стены. Однако рис в них был перемешан с малюсенькими яичками, по форме и цвету напоминавшими зерно. Они были настолько пугливыми и хрупкими, что малейшей потрясение могло расколоть их скорлупу. При этом они вызывали цепную реакцию, уничтожая рис вокруг, лишая его вкуса.