– И чего же вы оттуда уехали? К вам вроде Дюша собирался...

– Он нас и увез, - ответил музыкант.
– Дюша теперь у нас технический руководитель. Продюсер, как на диком, капиталистическом Западе. Он нас на одну бесплатную студию подписал, с завтрашнего дня будем новый альбом записывать.

– Что ты говоришь! Неужели мы наконец-то дождемся вашего альбома! И как он будет называться?

– "Без дураков", - с дурацкой улыбкой ответил басист.
– Мы, кстати, будем играть со Шлезинским. Достали меня эти уроды, постоянно шпуняют за то, что я слов не помню! Пусть теперь Шлезинского достают!

– Это круто!
– оценил Дамкин.
– "Левый рейс" и Шлезинский, на мой взгляд, легко затмят "Битлз" и "Роллинг Стоунз" вместе взятые. А где эти уроды, которые тебя так достали?

– Сегодня у них утренняя пробежка. Решили за пивом сбегать.

– А ты что же не побежал?

– У меня сегодня утренняя гимнастика, - сказал Витя, помахивая палочками.
– Пока Игоря нет, я на ударной установке разминаюсь!

В подтверждение своих слов он со зловещим выражением лица опять прошелся по всем барабанам. Оба литератора схватились за свои уши.

– Видал!

– Старик, может хватит долбить по барабанам, в ушах даже заложило! вяло запротестовал Стрекозов.

– Это еще что!
– снова почему-то обрадовался басист.
– Вы еще не слышали наш новый саунд. Мы в Крыму такие классные штучки прикупили! Слыхали про такой украинский народный инструмент - сопилку?

– Она сопит?
– спросил Дамкин.

– Нет, это типа флейты! Блин, у нас теперь такой драйв! Приходите в субботу в Дом Культуры имени Москалева, у нас концерт будет. Мы там под ВИА косим!

Слово "ВИА" Витя произнес с непередаваемой брезгливостью, словно наступил босой ногой на отвратительную каракатицу.

– Хорошо, почему бы не сходить.

– Да, а вы стихов новых не принесли? Мы на ваши тексты таких крутых песен понаписали! Полный улет! В Гурзуфе все девчонки рыдали и вешались на шею нашему гитаристу.

– Мы же не знали, что вы уже вернулись, - сказал Стрекозов.
– В следующий раз непременно захватим.

– У нас было классное стихотворение о слоне в зоопарке, мы его отдали на растерзание Шлезинскому, - сообщил Дамкин.
– Он вам споет. Крутой хит получился!

Скрипнула деревянная дверь, и к литераторам вышел одетый в халат художник Бронштейн, весь перепачканный красками.

– Привет!
– засветился он улыбкой при виде друзей.

– Как новая картина?

– Шедевр, - скромно оценил Бронштейн.

– Он мой портрет рисовал, - сказал Витя.
– Бронштейн, покажи им!

Через небольшой пыльный коридорчик соавторы прошли в мастерскую художника. Басист на картине стоял на сцене с бас-гитарой. Его вдохновенно небритое лицо как бы говорило: "Любите меня, каков я есть, потому что я очень хорош!"

Почти всю свою жизнь Бронштейн проводил за мольбертом, поэтому его мастерская была заставлена свернутыми рулонами картин, И хотя художник часто продавал свои работы и раздаривал своим знакомым, картин все равно было очень много, почти как в Третьяковской галерее.

Работы художника брали охотно. Даже у редактора Однодневного висели две картины художника, он все хотел их выкинуть, но жена редактора считала, что через двадцать лет эти полотна можно будет продать за баснословную цену.

(Заметим в скобках, практичная женщина почти не ошиблась. Когда в 1999 году к Однодневным залезли воры, они украли именно картины Бронштейна вместо импортного видеомагнитофона!)

– А вот еще одна из последних работ, - показал Бронштейн.
– Я ее вчера написал. Называется "Расстрел очереди в сберегательную кассу на улице Авиамоторная".

Соавторы изумленно разглядывали картину.

– Какой натурализм, - наконец вымолвил Стрекозов.

– Слушай, Бронштейн!
– вспомнил Дамкин.
– Мы же пришли к тебе с определенным делом!

– Действительно!
– подхватил Стрекозов.
– Очень важное дело! Недавно мы закончили третью часть "Билла Штоффа"!

– Да ну! Наконец-то! Почитать дадите?

– Ясное дело, - Дамкин достал из сумки пухлую рукопись.
– Только надо не просто прочитать, а нарисовать к роману классные рисунки.

– Это можно!
– Бронштейн бережно принял толстую папку.
– Давненько я не рисовал тушью...

– И главное - побольше рисунков!
– потребовал Дамкин.
– Тогда можно будет считать "Билла Штоффа" законченным и предложить в какое-нибудь издательство.