Я хотел, чтобы она сдалась мне. Доверилась мне. Чтобы дарила мне каждое отдельное наслаждение, которое могла почувствовать.

Когда я трахал Нилу в ее покоях во второй раз, я дал обет, взять ее без остатка. Для того чтобы разделить с ней мой путь... весь путь.

Это означало, что я хочу забраться глубокой ей под кожу; заполучить ее сердце и разум. Мне уже было недостаточно владения лишь ее телом. Одно ее тело было не в состоянии дать мне то, чего я жаждал. Только ее полное подчинение и неизмеримая любовь способны сделать это.

Я нашел бы время. Дни, чтобы извлечь все, что она должна была дать мне. Слово «пытка» связано со словом «извращение». И я бы извратил эмоции Нилы так, что она несла бы меня в своем сердце вечность. Я обрел бы дом внутри нее так, что, наконец, смог бы быть свободным, черт побери.

Она может дать мне лекарство, которое я больше нигде не могу получить. Она может перенаправить всю мою боль во что-то... что-то большее.

Я хотел большего.

Я хотел все.

И сейчас я остался ни с чем.

Теперь, связывание для нее навсегда будет ассоциироваться с чем-то, чего стоит избегать, особенно от меня.

Я чувствовал ее быстрое дыхание на своем лице, когда наклонился над ней и прижал ее предплечья к подлокотнику.

Белая сорочка не могла скрыть очертания ее нижнего белья и торчащие соски. Ее кожа была холодной, а губы синели с каждой минутой.

Она даже еще не была в пруду, но уже выглядела переохлажденной.

Она так же холодна, как и я.

Кожаная застежка выскальзывала несколько раз из моих рук, когда я возился с ней. К счастью, моя спина скрывала мои движения от взора отца, иначе он увидел бы, как тает мой ледяной панцирь. Он бы увидел муки в моих глазах из-за того, что я был так близко к этой женщине, в то время как она ненавидела меня.

Нила была виновницей моей погибели.

Она заставляла меня таять.

Она была чертовым солнцем. И я собирался разорить ее тепло.

После того как ее запястья были привязаны, я опустился, чтобы пристегнуть ее лодыжки. Ее ноги толкались, когда дрожь усиливалась. Ее зубы стучали и не попадали один на один, волосы склеил холодный пот, выступивший на лбу.

Момент моего колебания тянулся слишком долго. Потянувшись, я обернул свои пальцы вокруг ее ноги, собираясь закрепить манжету.

Она ахнула, привлекая мой взор на себя.

Черт.

Это была ужасная ошибка — смотреть на нее.

Она выглядела слишком маленькой. Такой сломленной. Ее глаза были слишком широки для лица; кожа обтянула кости, которые могли легко сломаться, если бы ей стало еще немного холоднее.

Я пытался не смотреть в сторону.

Пытался.

Но не смог.

Наши взгляды встретились. Я застонал себе под нос, связь между нами стала только сильнее. Ее бриллиантовое ожерелье искрилось, даже когда над нами собрались темно-серые облака и заслонили солнце.

Нила перестала дрожать, как будто нашла убежище в моем взгляде.

Я прекратил бороться, будто она смогла приручить безумие во мне.

Что это были за... путы? Как она захватила меня настолько и как, черт побери, мне разорвать связь?

Чем сильнее я влюблялся в нее, тем хуже становилось.

Ее паника проникла в мою душу, скрутила мой желудок, пока меня не затошнило. Ее плоть побелела, как луна, и стала такой же нематериальной.

Несмотря на ужас того, что должно произойти, она никогда не была такой красивой, такой завораживающей и живой.

Мои ноги дрожали от желания преклониться перед ней и положить голову ей на колени. Просто отдохнуть... и притвориться, что ничего из этого не существует. Чтобы успокоить ее.

Кат зарычал себе под нос, прерывая наш момент, лишая нас его.

Нила шмыгала носом, слезы застилали ее взгляд.

Связь, которая была такой яркой между нами, теперь обратилась в темноту.

Твое время иссякает.

Стиснув челюсти, я вынудил себя работать быстрее. Мои пальцы проворно двигались, закрепляя пряжки вокруг ее левой лодыжки.

Я поднял голову в последний раз. Я сгорал от необходимости, чтобы она знала: я пришел к ней пустым, но сейчас она наполнила меня всем.

Она посмотрела мне в глаза, затем отвела взгляд.

Я хотел сказать ей, что сожалею. Хотел, чтобы она разглядела в моем взгляде то, что я никогда не произнесу вслух.

«Прости меня».

С мягким стоном она закрыла глаза, отрезая меня от себя.

Ее отказ лишил меня сердца, вырезал его грязным лезвием и кинул плескаться в пруду. Дыра, оставленная им, была заполнена водорослями, водой и папоротникам. Я был гребаным ублюдком. Я должен все прекратить.