Недовольство волнами исходило от нее.

Как я мог управиться с ней вот такой? Такой воинственной?

— Независимо от того, что ты там обо мне думаешь. Я делаю все возможное, чтобы защитить тебя. Я сказал тебе, что у меня будут проблемы за непослушание. И у меня совсем нет желания объяснять правду.

Вопреки самой себе, часть ее гнева испарилась, оставляя в ее взгляде смирившуюся терпимость.

— Если не это... то что?

Я крепче сжал пальцы вокруг ее запястий. Я вздрогнул, когда что-то острое кольнуло в мой большой палец. Подняв повыше ее руки, я заметил, как блеснул металл сквозь ее черную водолазку.

— Это иголки в твоих рукавах?

Она попыталась отдернуть руки. Неудачно.

— Едва ли это безопасно, не думаешь?

Она смотрела на острые иголки, пока я вытаскивал их и складывал на столик.

Ее губы изогнулись.

— Профессиональная привычка. Удобно оставлять их здесь, когда я по колено в материале. — Ее черные глаза встретились с моими. — Осторожнее прикасайся ко мне, Джетро. Никогда не знаешь, вдруг иголка сможет заколоть тебя до смерти.

Я замер. Все, что она говорила, сочилось намеками и метафорами.

Холодок пробежался по моему позвоночнику.

— Ты начинаешь злить меня, мисс Уивер. Если б я не понимал все прекрасно, я бы принял это за угрозу.

— Может, тебе стоит.

— Может, тебе стоит сказать все прямо и покончить с этим.

— Ох, прости. Я думала, что уже сказала. Я ненавижу тебе. Ну как, достаточно прямо?

О. Господи. Эта женщина.

— Ты не ненавидишь меня.

Она фыркнула.

— Поверь мне, ненавижу.

— Ты даже не знаешь меня.

— Я знаю более чем достаточно, и мне не нравится то, что я знаю.

Мое сердце дрогнуло.

— Ты такая же, как они. Судишь, до конца не понимая меня. — В тот момент как слова вырвались, я запаниковал. Что за хрень?

Я сжал пальцы, желая обернуть их вокруг ее шеи и выдавить мои тайны из ее ушей. Она выбесила меня. Она не заслуживает понимать.

Я двинулся вперед, сокращая расстояние между нами, неспособный игнорировать боль от порезов на своих подошвах.

— Прекрати наказывать меня за вчерашнее.

Она холодно рассмеялась.

— Вчерашнее? Ты думаешь, моя ненависть к тебе появилась вчера?

Я нахмурился.

— Конечно. До того как ты увидела, что было на пустоши, я нравился тебе. Ты поцеловала меня. Ты обвила свои ноги вокруг меня, пока я трахал...

— И ты купился на это, ага? — ее улыбка была такой едкой. — Я заставила тебя поцеловать меня. Я заставила тебя трахнуть меня, чтобы доказать правоту.

Огонь в моей крови внезапно потух, оставлял мое сердце чернеть и обугливаться, стремясь к вползающему холоду в темноту. Мой голос стал бесчувственно пустым.

— О чем ты?

«Ты использовала меня.

Как и они.

Ты лгала мне.

Как и они».

— Я заставила тебя поцеловать меня, чтобы доказать, что у тебя есть душа. У тебя она есть. Теперь я вижу это. Но она мне не нравится, — она втянула воздух и надменно задрала подбородок. — Я переспала с тобой, потому что была слабой, и потому что верила, что ты другой. Но ничем не отличаешься. Ты поиграешь со мной, причинишь боль и в конце концов убьешь. А потом ты похоронишь меня рядом с гниющими трупами моей семьи.

Ее кровь быстро перекачивалась под моим прикосновением. Из ниоткуда появилась моя головная боль. Я находился здесь всего десять минут, а казалось, будто вечность. Вечность, в которой все мои фантазии испарились и им на смену пришли кошмары.

— Чего ты хочешь от меня? Извинения? Гребан...

— Дело все в том, что я вообще ничего не хочу от тебя. Все, чего я хочу — это не иметь никаких дел с тобой или твоими родственниками вновь. Я планирую остаться в своих покоях, пока не придет время платить долг. Мне плевать, сколько времени это займет, или что ты со мной сделаешь, но я покончила с твоими глупыми играми.

Все мои мышцы напряглись.

Глупые игры?

Она думала, что мои сообщения были глупой игрой? Она думала, что все, через что я прошел, было глупой игрой?

Лед превратился в дождь со снегом, который падал на мою душу.

— Что ты сказала?

В ее глазах блестела равнодушное убеждение.

— Я ошибалась, думая, что у меня есть хоть какая-то власть над судьбой. После того как я увидела могилы, я сняла розовые очки.

— Поэтому ты решила запереться в комнате и ждать смерти?