– Очень хорошо, моя королева. Теперь активируйте его, - подсказал Юрий.

– Но как?!

– Вам лучше знать. Вы же королева! А в качестве альтернативы, я могу предложить вам вот это тело, - указал Гагарин на зеркана в криокамере, покрытого лёгким налётом инея.
– Раньше оно принадлежало мне. Но сохранил его, и как вижу: не зря. Вам оно подойдёт лучше, чем этих приматов!

– Ну, разумеется, слуга. Я польщена твоим вниманием. Ты всё правильно предусмотрел. Так будет лучше для Рода!

Повертев в руках реликт, китаец последовательно коснулся ряда символов, и заставил его трансформироваться в огненный диск, вновь озаривший пространство медблока. Он напоминал вращающийся в обратном направлении Млечный путь, потянувший в себя все те молнии, которые начали вырываться из тела китайца. А когда смертельная пляска завершилась, Чен открыл глаза.

– Где я-а-а...
– простонал он.

– М-мистер Ч-чен?
– заговорил с ним, запинаясь...

– Б-бур-равин?
– откликнулся гость, говоря не лучше него.

– Это вы?
– справился немного с волнение советник.

– А кто же? Я, конечно я...

Оба представителя президиума Содружества настолько были увлечены собой, что забыли о посторонних. Они-то и проявили себя во всей красе. Юрий одним нажатием вскрыл барокамеру, и, повторив действия китайца с реликтом, вложил в руку дочери.

По медблоку вновь разнёсся грохот грозовых разрядов и блеск молний.

– Ч-что это б-было?!
– выглянул китаец из-за советника, когда всё прекратилось.

Его интересовало то, что стало с телом в барокамере и артефактом пришельцев.

– Полина! Ты слышишь меня, любимая?
– прильнул к ней сын советника.

– Алексей...
– признала она в нём возлюбленного.

– Ты вернулась! Стала прежней!
– поцеловал он её.

– Нора, нам пора, - зашептал Гагарин на ухо напарнице, предварительно отведя за спину руку с реликтом зеркан.

– Уходи, я прикрою, - отозвалась она.

– Нет, - подскочил от пола Буравин-старший и вновь растянулся там, подминая китайца под себя.

– А меня-то за что?! Я ведь иностранное лицо... Ой!..

Некоторое время спустя, агенты вырвались за пределы Олимпа, в этом им помогли горемычницы, с одной из которых столкнулся мистер Чен, когда понял, что артефакт уплывает у него из рук.

– Прочь! С дороги, су... А-а-а...

– Она в-в-взорвалась! Но к-как?!!
– стал заикой советник.

– Похоже, что у неё в животе находилась взрывчатка, а мы решили: она беременна, поэтому её и тошнит, - подсказал военный с базы.

– Уволю! Всех!
– вновь вернулась нормальная речь к Буравину-старшему, тогда как младший и дальше не отходил от Полины.

– А куда это умчались наши отцы, Алексей?

– Твой, уничтожать реликт, мой, чтоб помешать ему. Ничего нового, всё как обычно, - ещё раз поцеловал он её.

– А мы где, Алексей?

– На Марсе, Полин. На Олимпе. Мы теперь олимпийцы! Победили! Ура...

– Ты чего, орёшь, Алексей?

– Это я радуюсь!

– Чему?

– Тому, что мы оба живы! Теперь можем и пожениться! Кстати, твой отец, и мой будущий тесть, дал добро на нашу свадьбу. Сказал, что благословляет нас.

– Так и сказал?!

– Не вру. А что такое - благословляю? Это он про что?

– Дурачок, иди ко мне, - прижала его Полина к груди, а сама пустила горючую слезу, думая сейчас об отце.

Как он там, и не случилось ли чего вновь с ним? А то оставь одного и второй космической войны не избежать.

– Фатима-А-А...

– Ну, будет тебе, Зульфия, - успокаивала её Нора.

– Она погибла, а я осталась жива! Когда должна была оказаться там, вместе с ней, и убить мистера Чена!

– Так вы это нарочно всё подстроили, террористки?