Ганс обернулся, по прежнему сжимая в руке бокал с вином, и кивнул в знак благодарности.

– Доброй ночи, – сказала Тесса, уходя.

Ганс улыбнулся ей в ответ.

Дом окутала темнота. Угли в камине тихонько догорали, отбрасывая красноватые отблески. Тишину не нарушало ничто. Несмотря на кажущееся безмолвие, в доме никто не спал.

Бездвижно замерев у окна, Ганс смотрел на звездное небо, открывшееся среди разошедшихся в сторону туч. Тесса беззвучно шевелила губами, проговаривая слова молитвы, единственно утишавшей её теперь. Одинокая слеза стекала порой по щеке девушки, но Тесса тут же улыбалась. Вспоминая о своем госте, она думала, что его появление – подарок свыше, и что теперь все будет хорошо.

Ночь тянулась медленно. Окутывая мир пеленой тьмы, ночь навевала страх и размышления. Таинственные тени скользили в тишине, будто бы обретая действительную форму и ясные очертания. Нечто потустороннее, загадочное чудилось повсюду. Резные черные тени, отбрасываемые листвой деревьев казались бестелесными демонами, распахнувшими свои хищные объятия в поисках жертвы; ровные линии, рисуемые фонарными столбами, становились похожими на высеченные в камне указатели или дороги…

Но вот, наконец, забрезжили лучи первого утреннего солнца. Будто бы очнувшись от дремоты, Ганс отошел от окна и глянул на часы. Секундная стрелка, ритмично двигаясь, отмеряла срок жизней. Время двигается независимо ни от чего, и чем далее, тем быстрее приближает конец.

Как только пробило восемь, Ганс осторожно поднялся на второй этаж и заглянул в комнату девушки. Тесса только что забылась сном и тяжело, с хрипом вдыхала холодный утренний воздух. Бесшумно прикрыв дверь, Ганс спустился по ступенькам, надел плащ и, захлопнув дверь, быстрым шагом направился к театру.

Рабочий день здесь уже начался. В холле Ганс повернул налево и постучал в дверь, ведущую в кабинет директора. За стеной послышался глуховатый голос, приглашающий войти. Ганс открыл дверь и, не без труда различив в царящем в комнате полумраке очертания, прошел и присел за стол. Директор развернулся и тут же ахнул от удивления.

– Ганс? – спросил он.

Скрипач улыбнулся и, достав бумагу, привычно быстро начал писать.

«Я бы хотел забрать вещи госпожи Айхенвальд. Сегодня она не сможет прийти», – написал юноша и протянул бумагу мужчине.

– Ах, Тесса… Как она? Она была совсем плоха последнее время… Но… Какими судьбами, мосье Сотрэль? До меня дошел слух, что вы пропали в Париже после… убийства мосье Ришаля.

Ганс злобно взглянул на директора, затем мысленно укорив себя за этот взгляд, написал: «Мы с мосье Ришалем давно не могли найти общего языка… А после этого ужасного события я стал бояться того, что убийца может иметь что-то против меня тоже, поэтому решил вернуться».

– Ну, что ж… – проговорил директор, настороженно глядя на юношу, – Пройдемте за вещами.

Проводив Ганса в знакомую до боли гримерную, мужчина подождал, пока юноша заберет вещи, затем запер за ним дверь.

– Ну что ж… – повторил мужчина, – удачи, Ганс.

Сказав это, он быстрыми шагами направился прочь по коридору.

Ганс вышел из театра, затем, убедившись, что его никто не видит, обошел здание сбоку и через парк зашел в скрытую от чужих глаз дверь. Спустившись в подвал, он забрал скрипку, оставленную здесь прошлой ночью, а также некоторые бумаги и письма. Проделав эти нехитрые действия, юноша вернулся в дом Тессы.

Как только захлопнулась входная дверь, со второго этажа послышался голос девушки:

– Ганс, вы куда-то уходите?

Гансу пришлось подняться по лестнице вверх и войти в комнату девушки. Она лежала на кровати, натянув одеяло до подбородка. Привычно взяв карандаш, юноша написал что-то на обрывке бумаги и протянул девушке.

– А, вам нужно на работу… Мне бы тоже пора подниматься в театр, но я что-то совсем плохо себя чувствую…

«Сегодня вам не нужно в театр. Я уже был там и забрал ваши вещи», – написал Ганс.

– Как? – удивилась Тесса, – Почему же вы ничего не сказали?

«Не хотел вас будить», – ответил юноша.

На бледном лице девушки появилась едва заметная улыбка. Ганс склонился над ней и поцеловал в лоб, показавшийся ему горячим.

– Спасибо вам… – прошептала девушка, улыбнувшись, – Я немного отдохну, а вы… возвращайтесь скорее.

Ещё раз улыбнувшись, Ганс ушел.

====== Глава 21. ======

Проведя целый день в поисках докторов, юноша вернулся поздно вечером, но с пустыми руками. Все, с кем ему удалось побеседовать, в один голос утверждали, что дело безвыходно – у девушки нет шанса выжить. Тогда Ганс просил дать ему адреса других докторов. Переходя из одного дома в другой, юноша не получил ничего, кроме мозолей на ногах. Узнав адреса врачей в других городах, он решил писать письма им всем. Закончив день посещением старой травницы-знахарки, Ганс, не отчаиваясь, решил продолжить поиски следующим утром.

Сидя за письменным столом в гостиной, юноша переписывал аккуратным почерком одинаковые письма и запечатывал их в конверт, указывая узнанные сегодня адреса. Поглядев на свечу, он вдруг вспомнил комнату травницы.

Стойкий, пьянящий аромат трав смешивался с запахом сырых, сильно дымящихся дров. Старуха, одетая в старое, поношенное платье сидела не стуле с высокой спинкой и раскладывала пасьянс на столе, покрытом красной скатертью. Все стены сплошь были увешаны полками, на которых хранились отвары и книги, и различными сушеными травами, собранными в пучки. И самым главным, что находилось в комнате были свечи. Расставленные повсюду: на полках, на полу, на столе, они, казалось, должны были составлять в единстве какой-то сложный магический символ.