– Это был Сотрэль?

Стоит заметить, что два года назад, когда Ганс работал скрипачом в этом театре, Аннет тут и в помине не было – она устроилась сюда через год после отъезда музыканта.

– Д-да, а что? – поинтересовалась Тесса.

– Он же необычайно великий музыкант! Как ты с ним познакомилась? – спросила Аннет.

– Он работал здесь раньше… – ответила Тесса.

– А…

Аннет хотела спросить ещё что-то, но Тесса не дала ей договорить, быстро собравшись и выйдя из гримерной.

Девушке казалось, что один-единственный спектакль за сегодня тянулся несказанно долго. Тесса сидела за кулисами, в сотый раз перечитывая сценарий, выходила на сцену, пела небольшие мотивы, снова уходила за кулисы, чтобы через некоторое показаться перед зрителями.

Ганс, выбравшись из театра «по-людски» – через главный вход, прошел в парк и устроился на одной из скамеек у самого входа, чтобы видеть всех выходящих из здания. Подняв воротник новенького плаща, юноша нагнулся вперед, чтобы капли дождя, стекавшие с листьев деревьев, не попадали за шиворот.

Все тело била крупная дрожь. Было очень холодно. Юноша следил за тем, как по улице спешили прохожие, кутающиеся в шарфы и воротники, и сам, повторяя за ними, сильнее запахивал полы плаща.

Ему было безразлично, куда спешили эти люди, зачем… Он никогда не любил людей в целом, в массе. Некоторые из этих странных существ были близки юноше. Он чувствовал к ним привязанность и симпатию. Но толпа вызывала лишь страх и отвращение. И вновь в его душе возникло то странное чувство трепета перед вечностью.

Задумавшись, юноша не заметил, как пролетело время. Когда он очнулся, то увидел, как ему навстречу спешит Тесса.

– Вы дождались, – сказала девушка.

Ганс кивнул.

– Вы считаете, что нам есть о чем поговорить?

Снова кивок.

– В таком случае, если вы не против, то пойдемте ко мне домой. Я очень устала после этого дня…

Ганс удивился тому, что тон девушки с взволнованного и радостного сменился на официально-холодный. Но, решив не принимать это близко к сердцу, юноша послушно последовал за своей спутницей. Взяв её под руку, он изредка бросал на Тессу косые взгляды, но девушка делала вид, что не замечает.

Так, в тишине, они добрались до беленого дома со стоящим рядом с ним деревом.

Тесса достала ключи и отворила входную дверь. Первый раз юноша попал в этот дом через вход, а не через окно. Проводив его в прихожую, Тесса указала на вешалку для одежды, затем, раздевшись, пошла на кухню.

Сразу напротив входа в дом была узкая лестница, под которой виднелась дверь, очевидно, в чулан. Налево была дверь в небольшую гостиную с камином, которая раньше служила комнатой бабушки Тессы. Направо была ещё одна дверь, ведущая на кухню. Туда-то и повела гостя хозяйка.

Предложив Гансу сесть, девушка принялась готовить ужин. Все ещё тянулась мучительная тишина. Ганс, будто бы сжавшись в несколько раз, следил за неловкими движениями Тессы. Девушка пыталась держать себя в руках, но сами руки её ходили ходуном. Наконец, не выдержав, она обернулась и присела за стол.

– Зачем вы вернулись? – спросила девушка.

Ганс достал из кармана бумагу и принялся писать.

«Многое произошло в моей жизни за то время, что я отсутствовал в этом местечке. Я не мог долее оставаться в Париже… Если вы все же не хотите меня видеть, я уйду и больше никогда не вернусь».

– Извините… Нет, мне было радостно встретить вас. Просто… Черт! – выругавшись, девушка слегка покраснела, – Я не понимаю, что происходит и не могу объяснить… Ведь мы с вами остались друзьями? Если, конечно, вы простите мне сегодняшнее… м-м-м…

«Все в порядке», – написал Ганс.

– Я очень сильно виновата перед вами… – начала Тесса, – за то, что произошло сегодня и… в ту ночь. Давайте все забудем и разойдемся друзьями? Тем более мне уже недолго… – тут девушка осеклась.

«Вы передо мной ни в чем не виноваты. Вам не за что извиняться. Тем более, я всегда любил вас и сейчас…» – написал скрипач и замер с карандашом в руке.

Девушка проследила глазами за появляющимися буквами и замерла тотчас, как остановилась рука музыканта. Он не мог поднять глаз и взглянуть на неё, а она дрожала от страха и любопытства при каждом его движении.

Осторожно накрыв ладонью лежащую на столе, сжатую в кулачок, руку девушки, Ганс медленно поднял взгляд. В темноте (а молодые люди по приходу даже не зажгли свечей) лицо Тессы казалось ещё бледнее.

– Мне так много надо было вам рассказать, но я… – прошептала девушка, наклоняясь.