К этому времени был полностью взят контроль над базой, коды доступа сменены. Ремонтникам даны команды по ремонту и восстановлению разрушенного. Оказалось, что в системе развернуты три картографических буя. Каждый буй отправлял закрепленные за ним двадцать два зонда в выбранные области исследуемого пространства. Те в свою очередь имели в комплекте по несколько одноразовых датчиков, выпускаемых для сбора более подробной информации об интересующей системе. То ли какой-то картограф развернул свою дорогостоящую аппаратуру, а пираты потом все приватизировали; то ли ими было захвачено картографическое судно, и здесь используется оборудование с этого корабля.

Не важно, откуда это все взялось, но вся система была как на ладони. Рассыпанные повсюду датчики снимали данные и передавали своему зонду, а те пакеты накопленной информации скидывали картографическому бую для составления наиболее подробного снимка системы. И не удивительно, что меня ждали. Весь мой путь к базе отслеживался пиратами, даже минные поля были дезактивированы, чтобы мой корабль не подорвался и целым пришел в ловушку. Кто ж знал, что фрегат сможет одолеть корвет, который выше его классом, да еще имеющий внушительную поддержку.

Объемная картинка всей системы на голо-проекции с изображением всех объектов поражала подробностями. Искин базы оперативно сбрасывал все данные, поступающие ему, в тактический центр, развернутый на “Оборотне”. Здесь были видны фрегат с корветом, состыкованные вместе; две поврежденные пустотные платформы, продолжающие свой дрейф; сами буи; база на спутнике, окруженная пустотными минными полями. Через минные объемы были отчетливо видны только два прохода.

А мне нужно было готовиться к встрече гостей, которые должны появиться на днях. На складах для будущей операции были полезны только пакеты мин и несколько пачек ракет; а наземные ракетные установки “Кора-К” стояли у входа в бункер. Я по маркерам искина корабля подобрал истребитель и штурмовик с выжившими пилотами. Один штурмовик и два истребителя можно было бы эксплуатировать сразу после техосмотра и небольшого ремонта, еще штурмовик и истребитель можно восстановить, но как они могут мне помочь. Потом решил все же использовать москитную авиацию: на площадке перед входом в бункер, расставив почти целые и разложив поврежденные пустотные платформы. Ремонтные дроиды начали разбор покореженной техники, а трое пилотов изображали рабочую суету около них.

Я приступил к разворачиванию минных объемов. Решил установить их так, чтобы они смогли перекрыть входы и выходы в свободных проходах в уже установленных минных полях. Так как мины из управляемых минных кластеров способны к ограниченному перемещению, то при входе вражеского судна в коридор между минными объемами, я задумывал начать их движение, чтобы закрыть врага минами со всех сторон.

На исходе четвертого дня декорации были готовы. “Оборотень” пристыковался к правому изуродованному борту корвета так, что был виден только со стороны спутника, на котором находилась база. В диспетчерском пункте базы под дулами дроида сидел оператор; в рубке корвета - его капитан, также по соседству с “Кентавром”. У обоих был перед глазами текст того, что нужно было сообщить их главарю. Искин базы должен был на запросы капитана Парса выдавать реальную информацию в системе, только с небольшим исключением. Этим исключением были мой тяжелый фрегат и четыре дополнительных кластера пустотных мин.

*

На шестой день появились гости. Корабля было два: один эсминец и непонятное судно чуть длиннее первого, в виде кувалды, с наростами в кормовой части. Повели они себя странно: при подлете к планете разделились, эсминец главаря пиратов направился к ближайшему проходу в минных полях, а непонятное судно пошло между планетой и его спутником. Таким маневром они хотели наверно проверить не скрывается ли кто-то, прикрывшись спутником.

– База, говорит капитан Парс. Как обстановка.

– Все нормально, шеф.

– А что с пустотниками? Почему неисправна техника?

– Залетал чужой фрегат, пришлось немного повоевать.

Корвет был обращен к эсминцу левым нетронутым бортом, а за его корпусом скрывался “Оборотень”, направив нос корабля ко второму проходу в минных заграждениях.

– А что с корветом?
– Обратился главарь к его капитану. Разговор уже шел в режиме видеоконференции.

– Поврежден реактор, шеф.

– Что?! И где этот гребанный фрегат?!

В это время во второй проход между минных полей скользнуло молото-подобное судно. Наш фрегат теперь был в прямой видимости нового корабля. Мной была дана команда к началу движения новых минных кластеров. Нужно закрыть путь врагам как вперед, так и назад.

Мгновения проходили за мгновениями, когда резко возрос обмен по кодированному каналу пришедших кораблей пиратов. Похоже нас заметили и уже идентифицировали. Маскировочное поле уже не спасало от приборов наблюдения врага. Так как реакторы были в рабочем режиме, накопители орудий были полны, а щиты подняты.

Второй неизвестный корабль повел себя странно, он начал торможение, а потом постарался, включив маневровые, отдалиться от моего фрегата. Но к тому времени оба противника уже были окружены дрейфующими минами.

– Капитан Парс, сдавайтесь, в противном случае будете уничтожены.
– Обратился я к главарю пиратов и сбросил файл с реальным расположением минных полей.

Но тот ничего не успел ответить, как корабль-молот открыл огонь. Выстрел был один, зато какой! Будто действительно кувалдой ударили. Щит №2 был снесен подчистую, щит №1 показывал только 12%. Это с кем же меня свела судьба?