"Товарищ лейтенант, предъявите документы". Он даже не заметил, как к нему подошёл патруль: высокий, худой с провалившимися глазами и 131острыми скулами на землистом лице капитан и два молоденьких солдата. Найдёнов так резко рванул полушубок, чтобы достать из кармана гимнастёрки документы, что один из солдатиков в растерянности попятился и тут Володя понял, что перед ним девушка. Лицо капитана подобрело, когда он возвращал Владимиру проверенные документы.

"Из Сибири?"- спросил он.

"Да, можно сказать так", - уклончиво ответил Владимир, а капитан добавил, козыряя Володе:

"Давно вас ждём - сибиряков".

Владимир, как положено по уставу, спросил разрешения идти, получил его, дал себе мысленную команду "кругом", выполнил её, при этом даже щёлкнув каблуками и сделал, как учили, три шага строевым, чтобы затем спокойно продолжить свой путь по направлению к Дворцовому мосту. Пройдя метров десять, он понял, что не справится с непреодолимым желанием, и обернулся. Девушка-солдат смотрела ему вслед.

Спустившись с Дворцового моста и выйдя на стрелку Васильевского острова, Володя не мог отвести глаз от открывшейся панорамы: слева - мощные стены Петропавловской крепости с бойницами на углах и шпиль; справа - фасад Зимнего дворца и ряд домов по набережной напомнили Володе пирожные, которые он ел на выпускном вечере офицерской школы. Вспомнились слова преподавателя:

"Архитектура - это застывшая музыка".

"Здесь это не музыка, - мысленно возразил Владимир, - здесь целая набережная каменных пирожных. А сверху, видимо, они тортами кажутся". Мелькнула мысль: "Хотел бы я здесь жить, в этом городе".

132 По информации из штаба Ленинградского фронта их дивизия прибывала в местечко под названием Лодейное Поле через два дня. Добираться туда Найдёнову предстояло наземным транспортом - на автомобиле. Колонна формировалась за городом, куда Владимир приехал на трамвае. Начальник колонны указал ему на потрёпанный ЗИС-5 и сказал: "Вон на этой лошадке и поедете. Водитель - Коновалов".

Коновалов понравился Володе своей спокойной деловитостью. Небольшого роста сорокалетний крепыш в чёрных ватнике и ватных штанах, заправленных в валенки серого цвета, проверял крепление какого-то агрегата, стоявшего в кузове машины. Убедившись, что с грузом всё в порядке, он подошёл к мотору, открыл правую часть капота и стоял, внимательно всматриваясь в подкопотовое пространство. Потрогал провода, ремень привода вентилятора, а на утвердительный вопрос Найдёнова: "Едем вместе?" - только молча кивнул головой, даже не взглянув на говорившего. Найдёнов отошёл от машины, закурил и, обернувшись, поймал на себе оценивающий взгляд прищуренных коноваловских глаз. Ещё больше он зауважал водителя, когда они проехали самый опасный участок пути - 30 километров по льду Ладожского озера. Перед тем, как въехать на лёд, Коновалов остановил машину, вышел, до упора открыл дверь кабины со своей стороны и проволокой привязал её к левому крылу через специально, видимо, просверленные для этого отверстия в дверце и крыле. То же самое он проделал с дверью со стороны пассажира. А на удивлённый взгляд, сидящего в кабине Найдёнова он дружелюбно констатировал:

"Вот так и поедем, товарищ лейтенант".

133 Владимир понял: для чего всё это было проделано тогда, когда они проезжали мимо, уткнувшегося в лёд радиатором, новенького ГАЗ-ММ. Передние колёса этой машины ушли под лёд, а сама она только и держалась на поверхности благодаря радиатору, да задним колёсам. Через открытые дверцы кабины было видно, что она до сидений заполнена водой, но людей там не было. Люди хлопотали вокруг машины и среди них, видимо, был и водитель, вовремя выскочивший из кабины благодаря открытым дверям.

"Давай поможем...", - рванулся было Владимир, но Коновалов резким голосом остановил его:

"Нельзя нам останавливаться. Там работают люди знающие своё дело. Мы же должны двигаться!
– и, помолчав, - Недавно налёт был. Нам повезло, авось проскочим.
– Но, видимо, устыдившись своей резкости, примирительно добавил, посмотрев на пассажира и улыбнувшись, - ... товарищ лейтенант".

Когда выехали на берег, прямо в посёлок Кобона, водитель заметно повеселел:

"Ну вот, теперь до Лодейного - по суше".

В Кобоне колонна разделилась. В Лодейное Поле были направлены только три машины. До места назначения ехали долго - почти 6 часов. Водителя - как подменили. Он не умолкал всю дорогу. Владимир такое услышал от него о начале войны, что если бы не те часы, проведённые с ним на льду в открытой кабине под пронизывающим ветром - водителя следовало бы арестовать прямо здесь - на месте за такую гнусную "ложь".

Рассказы водителя, видимо, на всю жизнь врезались в память Найдёнова - так его возмутило их содержание. Не раз в своей военной 134жизни он возвращался в воспоминаниях к тем рассказам Коновалова. Задавал вопросы, обречённые ещё на долго оставаться безответными:

"Как же так: на складах новенькие ППШ без патронов, а бойцы в бой шли с одной винтовкой на троих против фашистов с автоматами? Как же так: самолёты без горючего? Почему полками командовали капитаны? Куда подевались наши старшие офицеры? Почему фашисты так легко прошли эту тысячу километров от границы с Польшей до Ленинграда всего за каких-то полтора месяца? По 20 километров в день - как на параде?!"

Вначале лета дивизия формально поступила в распоряжение командующего Волховским фронтом, а фактически она подчинялась напрямую Москве - Ставке Верховного.