Разъяснили ему всё в бухгалтерии. Оказывается расценки на эту машину были значительно ниже, чем расценки на подобную ГАЗ-52. "Умные" советские нормировщики предполагали, что 115 лошадей ГАЗ-53 будут скакать резвей и делать больше, чем 75 лошадей ГАЗ-52. Логично? Логично(!), но не в условиях большого города, когда от мощности двигателя очень мало что зависит. Вот и получалось, что за ту же работу водитель ГАЗ-52 получал зарплату в два раза больше чем водитель ГАЗ-53. Это возмутило Ивана, но изменить расценки, спускаемые из Москвы, было не в его силах, хотя он и сделал попытку установить 119справедливость - даже в партком ходил. Подёргался и плюнул - начал хитрить. На халтурах он эту самую справедливость и восстанавливал, а халтур было достаточно. Жилищное строительство росло. Люди получали новые квартиры и транспорт был очень нужен. Иванов фургон подходил для этого как нельзя лучше. Понимая на чём выезжает новый водила, завгар начал залупаться, но полбанки "Столичной", подносимых Иваном завгару ежемесячно, сняли и эту проблему.

Был и другой способ позаботиться о своём заработке. Но это был способ криминальный и Иван пользовался им очень аккуратно.

Машины гаража, в котором теперь работал Иван, обслуживали Витебскую-товарную. Какао, сахарный песок, зёрна кофе в мешках на машинах развозили по крупным магазинам, оптовым базам города; развозили на кондитерские, макаронные и прочие пищевые фабрики. Транспортное начальство, выполняя план по производительности труда, сократило должность экспедитора. Водители, получив мизерную прибавку к зарплате, стали именоваться: шофёр-экспедитор. Ответственность за сохранность груза полностью легла на них, но и доступ к грузу для шоферов также полностью был открыт. Как-то загрузился Иван тремя тоннами кофе в мешках и повёз его на оптовую базу на Петроградскую сторону. В пути спустило правое переднее колесо. Открыл фургон, полез за домкратом. Он у него был прикреплён с правого борта под крышей фургона специальными ремнями. Левой рукой облокотился на один из мешков с кофе и почувствовал, что указательный палец руки погрузился в него полностью. Мешок оказался прорванным, но по внешнему виду содержимое мешка оставалось в сохранности. Ну, разве что, высыпалось из него несколько 120зёрен. Когда на базе разгружался - грузчики обратили внимание на дефект мешка...
– на весы, а он - полный, весы показали даже вес чуть больше указанного на этикетке. Груз сдал, но мысль о прорванном холщовом мешке уже не покидала Ивана. Закончил рабочий день, поставил машину в гараж, открыл фургон и собрал с пола горсть просыпавшихся кофейных зёрен. Дома выбрал из них самое крупное. Взял медные трубки разного диаметра. Он их принёс домой для своего нового знакомого психиатра - заядлого рыболова, тот с помощью трубок собирался делать длинные ступенчатые бамбуковые удочки. Выбрал из этих трубок такую, чтобы самое крупное кофейное зерно свободно через неё проходило. Обрезал трубку так, как обрезали на Руси гусиные перья для письма. Затем тщательно отшлифовал края среза, чтобы не только заусенцев, но и шероховатостей не осталось, чтобы срез был отполированным. С этим инструментом он ждал когда его машину занарядят на Витебскую-товарную. Долго ждать не пришлось. Загрузился мешками с кофе. Выехал за ворота, отъехал подальше. Встал так, чтобы к машине нельзя было подойти постороннему незамеченным. Идея реализовалась очень эффектно. Острый перьевой конец трубки свободно раздвинул волокна двойного холщового мешка и из трубки посыпались кофейные зёрна. Когда в полиэтиленовом мешке оказалось около 200 граммов кофе, Иван осторожно вытащил трубку и её острым концом расправил волокна мешка. Похлопав по этому месту ладонью, он с удовлетворением отметил - определить визуально место проникновения было невозможно. В этот раз он из десятка мешков "надоил" около двух килограммов кофе в зёрнах. Через месяц дома у него скопилось килограммов двадцать. Нужно было подумать о реализации. Любимая 121женщина (Римма к тому времени уже была заведующей одной из городских столовых) в этом ему помогла.

Так и работал наш Ваня вот уже второй год. К 90 рублям официальной зарплаты он умудрялся прибавлять себе каждый месяц по 300-400 рублей, но это его скоро перестало радовать.

"Что, так всю жизнь во лжи и жить?!" - этот вопрос как-то возник перед ним с такой неумолимой жестокостью, что у Ивана похолодело в груди. Он даже остановил машину, чтобы отдышаться и привести мысли в порядок.

Так муками совести он промучился ещё неделю. А в воскресный день пришёл к деду и заявил, что готов изучать литературное наследие В.И.Ульянова(Ленина).

Иван не ожидал такой реакции деда на его заявление. Тот чуть ли не в присядку пошёл.

"Ты даже не представляешь себе Иван, как я рад. С каким нетерпением я ждал - когда ты ко мне придёшь и скажешь это. Теперь слушай меня: я освобождаю тебя от чтения сорока томов. Прочти мою книгу, которую я написал после того, как прочёл Ленина два раза и с конспектом".

С этими словами Чарнота подошёл к своему письменному столу и извлёк из него толстую папку с завязками. Положил эту папку на стол, раскрыл её, развязав завязки, и пригласил внука:

"Вот, садись и читай".

Иван подошёл к столу и с удивлением отметил, что текст отпечатан на пишущей машинке.

"У тебя пишущая машинка есть?" - спросил он.

"Это мне моя Людмила помогла. Она же в машинописном бюро 122работает. Вот и помогла мне оформить книгу. А то почерк у меня, ты знаешь - неважный. А тут, пожалуйста - всё чётко, читай!"

Иван сел за стол и углубился в чтение. Дед из деликатности - чтобы не мешать, вышел из комнаты.

Первое, что удивило Ивана, так это посвящение. Дед посвятил книгу дате: "Пятидесятилетию Октябрьской Социалистической революции в России". Позже, когда книга была прочитана, Иван понял: данное посвящение - сарказм автора. Прочитав почти до конца предисловие, в котором говорилось, что молодые поколения должны верить предкам, а Ленин, Сталин и Маркс с Энгельсом - великие предки и им верить, тем более, нужно, Иван откинулся на спинку стула и задумался:

"Мой жизненный опыт говорит о ином: нельзя безоглядно верить старшим, то есть предкам. Они такие же люди, как и мы - молодые. Они, конечно, более искушённые в бытовых вопросах люди и этому у них нужно учиться, но что касается остального..."

Прочитав предисловие до конца, Иван понял, что в этом и автор с ним солидарен. В комнату вошёл дед и Иван спросил:

"Деденька, а я могу эту книгу с собой взять? Тогда я бы и в машине её читал, когда гружусь или стою под разгрузкой".

"Нет, Иван, сожалею, но эту книгу с собой я тебе дать не могу. Вот Ленина - пожалуйста, любой том. А свою книгу - не могу. Извини. Ты позже поймёшь - почему я так поступаю. Не сердись. Приходи сюда и читай. Я и Людмиле скажу, чтобы она, если меня не будет дома, впускала тебя сюда. Читай здесь, а мы будем стараться не мешать тебе. Почитал - книгу убирай в стол. Вот сюда, - и Чарнота показал ящик в тумбочке стола, куда 123следовало класть книгу.
– Она всегда будет здесь лежать для тебя. Ну, что на сегодня - начитался?" - спросил он.

"Нет, я ещё почитаю", - ответил Иван и продолжил чтение.

В конце предисловия Иван узнал, что Сталин убийца и убивал он ленинцев, то есть учеников своего друга.

"Вот тебе и на, - удивился Иван, - И кого же, интересно, Сталин убил?"

Иван убрал книгу на указанное место и пошёл искать деда, предполагая задать ему этот вопрос. Нашёл он его у себя дома. Дед с отцом, сидя в гостиной, о чём-то беседовали. Иван заметил, что как только он вошёл в комнату - разговор прекратился.

"Вот и хорошо, что вы здесь оба. Я у вас у обоих и спрошу.
– Он замолчал, видимо, в уме формулируя вопрос, затем спросил - Кого и за что убил Сталин?"

Взрослые переглянулись. Первым заговорил отец.

"Иван, ты уже вырос - мужик, трудишься, сам себе на хлеб зарабатываешь. И мы с тобой отныне будем разговаривать как с равным нам и потому потребуем от тебя серьёзного подхода к тем вопросам, которые мы здесь будем обсуждать. Прежде всего, ты должен уяснить для себя раз и навсегда - за порогом этой комнаты у тебя нет друзей-товарищей с которыми бы ты мог откровенничать на такие темы. Мы - твои друзья и больше никто. Все мы трое сейчас и здесь вступаем в сговор против силы, которая, если узнает об этом, сожрёт нас всех троих и даже не поперхнётся. Теперь встань и поклянись".