"Мы фашистов победили, в космос летаем, у нас балет лучший в мире", - аргументы просто убийственные, в глазах этих чинуш, против любого критика их уклада жизни. "Для социального пессимиста...- как они говорят.
– К такому нужно и должно методы психогигиены применят."

Олег Павлович налил ещё полстакана "столичной", выпил, крякнул, занюхал ломтиком ржаного круглого, хрустнул солёным огурчиком и вслух произнёс:

"Нет, психогигиены не хочу. Пойду к Семён Семёнычу."

Взяв "дежурный" шкалик Олег Павлович, в чём был одет, вышел на лестничную площадку. Аккуратно закрыл входную дверь своей квартиры. Смахнул с лысины трёх мух и беззлобно выругался:

"Опять Нина Константиновна ... ... кошек кормит через подвальное окно. Те всё, конечно, не съедают, а оставшееся - гниёт и становится питательно средой для мух - мушиным инкубатором".

86 Олег Павлович взглянул на потолок и обомлел - штук 20 сидело на нём и ещё столько же, видимо, находилось в свободном полёте. В свои 30 лет он понимал, что выбор-то небольшой: крысы или кошки с мухами.

"Вон в соседнем доме, говорят, крыса ребёнка укусила", - вспомнил он.

Услужливое воображение нарисовало Олегу Павловичу иную картину: вот он входит в тёмную парадную своего дома... и вдруг на него набрасываются эти твари. Он содрогнулся всем телом и опять выругался:

"Нет уж... ... пусть лучше - кошки и мухи".

У Семёна Семёновича дверной звонок давно не работал и поэтому все его гости к нему стучались. Стучали ногами в нижнюю часть двери, от чего в этом месте краски уже давно не было, а фанера, которой была оббита дверь, здесь расслоилась.

Подавив в себе нежелание греметь на всю лестницу, Олег Павлович несколько раз лягнул нужную дверь и обрадовался, когда за ней достаточно быстро кто-то зашевелился.

Семён Семёнович Петров жил с Олегом Павловичем в одном доме, в одном подъезде, но этажом ниже - на первом этаже. Прописан был один в двухкомнатной квартире, но жил значительно хуже, в материальном отношении, Олега Павловича. Квартира его походила на склад имущества бывшего в употреблении.

В тот момент, когда входная дверь задребезжала расслоенной фанерой под ударами ноги соседа, Семён Семёнович как раз выходил из туалета. И на этот раз он не забыл вымыть руки с мылом - пусть хозяйственным, но - с мылом. Он радостно это для себя отметил:

"Действует микстура-то, ай да Олежка!"

Повозившись некоторое время с замком, Семён Семёнович, наконец, открыл дверь и тут же радостно заулыбался:

87 "Заходи, сосед дорогой, долго жить будешь, только что тебя поминал добрым словом".

Взглянув на свой подопытный объект, Олег Павлович с удовольствием отметил позитивную динамику изменений его внешнего облика.

"Мужику 60 лет, а выглядит значительно моложе", - мысленно сделал вывод Олег Павлович.
– И всего-то за шесть месяцев такая метаморфоза. Наверное и мне нужно начать пить мой КИП, а то в зеркало страшно смотреть".

Действительно, за пять лет изматывающей работы над психоаналептиком "катализатором исторической памяти (КИП)" Каретников заметно сдал и внешне, и внутренне. Он сам себе поставил диагноз - астения.

Все симптомы этого заболевания были налицо: повышенная утомляемость, быстрые смены настроения: то эйфория - восторженное предвидение признания своего открытия, то глубокая депрессия, вызванная тем же предвидением абсолютного непринятия научной средой его КИПа, его детища, его "ребёнка"; и только сон, глубокий, успокаивающий иногда со сновидениями, но чаще - без, выводил Каретникова из предпсихозного состояния... Особенно сладким был сон после секса со своей Машенькой.

Когда-то - в 20 лет - среднего роста, крепкого телосложения: широкие плечи, накаченные мышцы плечевого пояса (результат двухгодичного активного занятия гимнастикой в спортивной секции своего Института). Чёрные немного вьющиеся волосы, стриженные под "полубокс", но зачёсанные как у Элвиса Пресли, ярко контрастировали с бледной кожей лица, на котором выделялись, может немного близко поставленные, но большие чёрные глаза под аккуратными чёрными бровями. Тогда-то он и с Машенькой своей познакомился.

А вчера из зеркала смотрел на Каретникова пожилой, неопределённого возраста человек с большими залысинами на голове, с одутловатым, землистого 88цвета лицом, с синими мешочками под глазами.

Сейчас, переступая порог квартиры Петрова и любуясь внешним видом своего пациента, Каретников ещё раз мысленно отметил себе:

"Нужно и мне начинать пить КИП", - а вслух:

"Приветствую тебя, Семён Семёныч, как самочувствие?"

Хозяин квартиры заулыбался и отступил вглубь коридорчика, ведущего на кухню, чтобы освободить место в прихожей гостю. Двоим там было не развернуться.

"Самочувствие отменное, аппетит как у хищника, сон как у младенца", - весело доложил Петров.
– Закрывай дверь и проходи на кухню".

Выполнив указание хозяина, Олег Павлович вошёл в "хрущёвскую" кухоньку и отметил для себя, что позитивные изменения коснулись только внешнего облика Семёна Семёновича, а в квартире как был бардак, так и остался. Вынув из кармана шкалик, он насилу уместил его на краешке, заваленного всякой всячиной, кухонного стола. Тут была и немытая посуда, и старый, видимо ещё довоенный, приёмник, и грязный хозяйский передник. Семёна Семёновича этот беспорядок явно не беспокоил. Он быстро достал из-за шкафа большой, с облупившейся краской поднос, и ловко очистил стол от лишнего.