Видно было, что Иван повеселел. Видимо его воображение живо рисовало ему картинки нового устройства военной жизни.

"Но, в настоящее время, - продолжал отец, - ни я, ни ты, ни Евстратий Никифорович, - при этом отец указал пальцем на деда и тот мелко закивал головой, поджав при этом губы в гримасе бессилия, - ничего не в состоянии изменить. Так?"

На этот раз отец не стал дожидаться ответа сына и сразу продолжил:

"Был такой голландский философ Спиноза. И вот он дал определение понятия "свобода" - свобода есть осознанная необходимость. Ты должен осознать необходимость своего положения. Осознаешь и станешь свободным. Даже в самой страшной тюрьме думающий человек способен ощущать себя свободным. А ты - хоть и в тюрьме, но не в такой уж жестокой; вот тебе отпуск дали на полмесяца".

Пётр Александрович, закончив говорить, не стал дожидаться вопросов, а, поднявшись из-за стола, стал благодарить и прощаться с хозяевами. Этим поступком и ещё многозначительным взглядом, пригласив к тому же и сына. Людмила Вениаминовна попыталась уговорить гостей посидеть ещё, но скоро, поняв тщетность своих уговоров, ушла на кухню и вышла оттуда с двумя блюдами в руках. На одном все увидели большой кусок торта, а другим она при всех накрыла торт и протянула конструкцию Петру Александровичу.

"Это для Анастасии Сергеевны и Оксаночки. Пусть попробуют моего 83торта".

Раскланявшись и прихватив угощение, гости удалились.

На лестнице, у двери своей квартиры, Бут старший, передав сыну блюда с тортом, чтобы освободить руки для открытия двери, задержался с открытием её и спросил:

"Ваня, а почему ты за собой воду в туалете не спускаешь?"

Иван вспомнил, что отец прав, он и сам себя ловил на этом.

"Ты знаешь, папа, это, видимо, во мне ещё работает инстинкт экономии воды. В море пресная вода всегда в дефиците. Все её всячески экономят. Ну, вот у меня и включается этот инстинкт и здесь даже, дома. Ладно, учту теперь".

"Да, уж, пожалуйста, учти, а то, знаешь ли, запах", - отец улыбнулся и потрепал сына по плечу. Тем самым, пытаясь сгладить, смягчить неприятный осадок от неприятной темы. И добавил: "И нукаешь ты как дед".

– ----------------------------

Две недели отпуска пролетели как один день. И вот уже снова вокзал и проводы. Материнское лицо в слезах. Хмурые и серьёзные лица мужчин. С Оксаной Иван простился утром потому, что она никак в этот раз не могла пропустить занятия в Университете.

Впереди матроса Ивана Бута ждали ещё два года неволи.

Г Л А В А

Катализатор исторической памяти

Встававшее на горизонте Солнце, в этот период особенно яркое, осветило опушку леса и стоявший на ней особняк. Все его шестнадцать зеркальных окон и солнечная батарея, установленная на крыше, вдруг радостно засверкали отражёнными лучами светила. Тени от крытых ондулином галерей, соединявших дом с надворными постройками: конюшней, столярной и слесарной мастерскими, 84гаражом, вертолётным ангаром - при взгляде сверху создавали впечатление что там - внизу раскинулся целый средневековый город. Одного не хватало этому "городу" - обрамления в виде крепостной стены с башнями на углах.

Хозяин этого "города", сидя за рычагами управления вертолётом, с километровой высоты любовался своим хозяйством и не торопился на посадку, хотя уже чётко видел контуры посадочной площадки.

"Прошло каких-то 60 лет, а как преобразилась страна - думал он. Всё трёхсотмиллионное население рассредоточилось на бескрайних её просторах и живёт вот в таких жилых комплексах на одну семью".

Налюбовавшись панорамой, вертолётчик тронул рычаг управления и послушная машина по спирали пошла на снижение.

"Сейчас приму ванну, позавтракаю и - под бочёк к своей тёплой Маше", - радостно подумалось ему.

Колёса шасси коснулись грунта и "вертолётчик" ощутил ... ... запах волос, тепло тела и услышал мерное дыхание своей жены - Маши.

"Фу, чёрт, ну надо же такому присниться, - чертыхнулся Каретников.
– Просто очередной сон Веры Павловны Чернышевского".

Осторожно перевернувшись на другой бок, попытался заснуть, в тайне от себя надеясь, что сон вернётся и он ещё и всё внутреннее убранство своей виртуальной усадьбы увидит, но - тщетно. Биологические часы сработали, - сон не приходил, пора было вставать.

– -----------------------------

(Приблизительно 1967 год. СССР, Ленинград)

85 Каретников Олег Павлович - психиатр с семилетним стажем сидел за столом в своей маленькой кухоньке, в маленькой однокомнатной квартирке пятиэтажного блочного дома, в народе называемого "хрущёвкой"; сидел и размышлял:

"Препарат получен, препарат действует, а что дальше? Кому он нужен? Властям? Знаю я этих ребят. Нет - это чиновники-карьеристы. Каждый из них занят своим делом - карьерой. Законы карьерного роста диктуют им - не высовывайся, не вылезай вперёд своего непосредственного начальника. Служи ему верой и правдой и тогда он тебя двинет выше. К тому, кто стоит на вершине этой пирамиды, и на пушечный выстрел не подпустят. А если даже и подпустили бы. Как объяснить этому профессиональному карьеристу, достигшему того, к чему стремятся миллионы его подчинённых; как объяснишь, что он сам и его товарищи по партии ведут страну к краху?!"