— Аи тлак? — взор мастера мгновенно потух.

— Да незачем все это.

— Татари малык. Чухери янки атар, шлем булук кости.

— Жаль.

Райя кивнула и пошла дальше.

— Что он сказал? — не выдержал Найл.

— В настоящем шлеме много металла. На такую дорогую вещь здесь не бывает покупателей.

— Жаль, — тоже кивнул Найл. — Знаешь, Райя, давай мы сейчас разойдемся и посмотрим на ближних улицах, кто и чем торгует. Вдруг увидим? А встретимся потом, на рынке.

— Хорошо, мой слуга, — покорно кивнула надсмотрщица. Я пойду совсем одна?

— Ну почему, — смутился правитель. С тобой пойдут трое ребят.

— Хорошо, — еще раз кивнула женщина и, не оглядываясь, пошла вперед.

Оставшиеся на месте шесть человек немного подождали, потом отступили назад, миновали давешнего чеканщика и свернули на улицу, вдоль которой стояли уже совершенно разрушившиеся дома. Спрятавшись за высокий остов стены, Найл извлек из-за пазухи колбочку и короткий обломок яблоневой ветки, открыл, хорошенько обмакнул палочку в мазь, а потом прошел вдоль братьев по плоти, мазнув каждому выступающие из-за плеч острия копий тайным зельем.

На палочке осталось еще чуть-чуть столь ценного вещества. Найл подумал, а потом еще раз прошел вдоль своих соратников, на этот раз «заряжая» препаратом тупые кончики древок — на всякий случай.

— Все, родные мои, — наконец выпрямился правитель. С этого мига честь ваших предков, павших в великой битве, в ваших руках. Да поможет нам Великая Богиня.

Они разбились по трое и разошлись в разные стороны.

Единственным воином, серьезно относящимся к своему делу, оставался Мохнач. Не потому, что он был честнее других или стремился добиться чьей-то благосклонности. Просто он единственный стоял на действительно опасном направлении.

Еще нигде и никогда никто не нападал на крепости и поселения из широких безводных пустынь. Разве только забредали иногда самодовольные черные скорпионы или врывались голодные сколопендры — но на них быстро находилась управа.

А вот по воде враги приходили чуть ли не в каждый приморский городок. Здесь, конечно, не берег моря и ни о каких соседях пока слыхом не слышно, но расслабляться не стоит. Минута невнимания может стоить воину жизни.

Мохнатый старательно прощупывал ментальным лучом все проплывающие мимо лодки. Больше всего ему хотелось бы поймать у кого-нибудь мысль о скрытом от князя товаре или прямой контрабанде — это был бы первейший способ обратить на себя внимание правителя. Увы, переселенцы на покоренные земли на три года освобождаются от всех налогов и податей, а потому жителям не имело смысла что-либо скрывать. А уж контрабанда — ну откуда ей взяться при отсутствии соседей?

У проплывшего на утлой лодчонке рыбака промелькнула мысль о корабле, и Мохнатый мгновенно насторожился: что за корабль? Какой? Откуда? Однако мысль двуногого свернула в сторону, и ничего больше понять не удалось. Все-таки невероятно глупы эти рукастые существа, совершенно неспособны следить за порядком своего мышления! Попробуй у них понять, то ли он этот корабль только что за деревьями видел, то ли он огромное судно вместо своей лодки иметь мечтает?

Мохнатый свою добычу ухватить успел. Он первым наткнулся на одинокое недостроенное здание на изгибе реки и обвил тремя нитями паутины, дабы обозначить право владения.

Больше никакой добычи в этом диком городе не нашлось, но такой дворец сам по себе казался неплохим кушем. Достроить его, поставить двери и окна, заложить стены верхнего этажа оставалось делом нескольких дней: после трех походов Мохнатому досталось полторы сотни золотых. Не очень много, если начинать на пустом месте, но вполне хватит для небольшого ремонта. Впереди замаячила сладостная перспектива заказать себе самочку, оплодотворить ее в новом доме…

Детям двух этажей хватит, первый можно сдавать под лавки или под мастерские.

Князь увел армию, оставив в глухом и безопасном углу своей страны сотню старых бойцов, которым пришла пора думать об отдыхе, да два десятка молодых пауков, не особо показавших себя в первых боях. В новые земли хлынули переселенцы, привлеченные отсутствием податей и не просто дешевыми, а вовсе свободными землями.

Три года — потом князь закрепил бы собственность за теми, кто успел заявить на нее права, и жизнь потекла бы обычным чередом. Мохнатый уже без сожаления подумывал покинуть службу. В перспективе вырисовывалась жизнь, не намного хуже, чем у княжьего любимчика Тройлека: дети, слуги, собственный дворец…

А потом возник демон Света. Поначалу в него никто не поверил. Смертоносцы таинственно исчезали, но каждый раз находились более естественные объяснения.

Пока в один из дней демон не убил трех пауков на глазах целого рынка.

Восьмилапые переселенцы бросились бежать. Остались только они — двадцать боевых пауков.

Теперь уже девять: Тапир и Воал рискнули нарушить присягу и тоже сбежали, а еще девять пауков исчезли бесследно. Демон Света ходит по городу и ищет пауков. Некоторые утверждают, жуков-вонючек демон убивает тоже, но это мало похоже на правду: ни один шестилапый из города еще не сбежал.