— Как много воды, Посланник, — оглянулась надсмотрщица на правителя. Столько времени плывем, а она все не кончается и не кончается.

— Ты же, считай, всю жизнь на берегу моря провела, — удивился Найл.

— Пески могут быть бесконечны, Посланник, — ответила Райя. Но ведь соль когда-нибудь кончается, правда?

— Вообще-то, да, — согласился правитель. Причем кончается всегда не вовремя.

— А раз соль всегда кончается, — сделала логический вывод женщина, — значит должно кончиться и море, из которого мы его добываем.

Найл промолчал, не зная, как ответить на столь интересное умозаключение.

— Ведь мы постоянно выпариваем его, правда? — молчание Посланника надсмотрщицу явно не устраивало. Раз мы вычерпываем его, то воды в море должно становиться все меньше и меньше.

— Нет, — вздохнул Найл. — Это не совсем так. Понимаешь, когда вода испаряется из твоих прудов, она поднимается вверх и собирается в облака. Когда ее становится слишком много, она падает обратно вниз. Идет дождь. Понятно?

— Плохо, — кивнула Райя. Это значит, дождь пресный потому, что всю соль из него собрали мы?

— Можно считать и так, — не стал спорить правитель. А почему плохо?

— Дождь пресный, Посланник, — объяснила надсмотрщица, — падает в море. Значит, в нем становится все меньше и меньше соли. Скоро мы совсем не сможем ничего добыть.

— Не так уж и скоро, — это все, что смог сказать Найл ей в утешение. Из вложенных Белой Башней ему в голову знаний он имел представление о круговороте воды в природе, но слабо представлял себе круговорот морской соли.

— Посланник!

Найл оглянулся на Назию. Морячка указала куда-то в сторону. Правитель вгляделся в серую черточку вблизи горизонта и с большим трудом угадал в ней рыбацкую лодку.

— Поворачиваем?

— Нет, — покачал головой Найл.

Как поступать со встречными чужаками, они с Дравигом обсудили еще в Провинции и решили их не трогать. Ни боевые пауки, ни сам Тройлек никак не могли просматривать все мысли всех двуногих. Наверняка обращали внимание либо на мысли об агрессии, либо на предсмертные восклицания и мольбы о помощи. Если топить рыбаков, то их призывы могут достичь города и поднять тревогу. А если не трогать, так наверняка и внимания особого не обратят: корабли и корабли. Мало ли кто куда плывет?

У братьев по плоти сложилось ощущение, что обитатели города пребывали в расслабленно-безмятежном состоянии.

Слева пустыня, справа пустыня, снизу море, сверху владения князя. Чего опасаться? Откуда взяться врагам?

От разгромленных восьмилапых больше года ни единого известия. Наверняка сгинули в безводных песках…

Однако военная сила в городе имелась, и немалая. Сто тяжело вооруженных воинов и девять опытных в бою пауков.

Когда человек и смертоносец сходятся в бою один на один, почти всегда побеждает паук. Восьмилапый воин имеет возможность парализовать врага волей еще до того, как тот сможет применить оружие.

Когда сходятся крупные отряды тех и других, исход боя становится далеко не так однозначен. Достаточно хоть одному из пауков получить рану — например, от пущенной издалека стрелы, как волна боли прокатывается по всем сознаниям смертоносцев, постоянно состоящих в мысленном контакте. На некоторое время пауки становятся беззащитны — и дальше вопрос состоит лишь в том, успевают двуногие воспользоваться этим моментом, или восьмилапые приходят в себя раньше.

Северяне в своей тактике пошли дальше. В их отряды всегда входят насколько десятков боевых пауков, которые прикрывают воинов ВУРом от ударов парализующей воли и позволяют стрелять по врагу до тех пор, пока болевой шок не свалит всех на долгое время.

Зелье Магини спасает смертоносцев от общей болевой волны, но одновременно лишает главного оружия — возможности наносить волей парализующие удары. А в прямой рукопашной схватке ничем не защищенный паук с его короткими хелицерами против одетого в кожаный доспех, закрытого щитом, вооруженного длинным копьем или мечом человека…

Да, если горожане успеют поднять тревогу и встретят братьев в воинском строю — погибнут все. Лишенные способности к мысленному контакту пауки не смогут даже согласованно отступить.

— Входим в устье! — предупреждение Назии отвлекло Посланника от тягостных раздумий. Отступать поздно, военная операция уже началась.

Райя неуверенно смотрела на хозяйку корабля. Если предупреждение относилось к правителю, то надсмотрщицу следовало наказать за злостное несоблюдение субординации. Если фраза произнесена для всех, то возмущение будет выглядеть глупо. Сколько нам еще до города? — громко спросил Найл.

— К вечеру дойдем! — Назия покосилась на Райю, криво усмехнулась и добавила: — Посланник Богини.