Шрифт:
– Я, уважаемая, помог несчастным животным. Смотрю, им нечего есть и пить, дай, думаю, помогу.
– Уноси свои ноги, сын гиены, и не лезь не в свое дело!
– Конечно, уйду, я одинокий путник, просто шел мимо.
– Вот и проваливай!
– Ухожу, почтеннейшая.
– Быстрее шевели ногами.
– Конечно, конечно. Я присяду здесь у карагача и никому не помешаю.
Женщина задохнулась от ярости.
– Говорю тебе, проваливай! Еще неизвестно, кто ты такой, может, вор! Может, ты хотел увести этих коз.
Ишан даже улыбнулся такому предположению - как можно днем уйти с козами по такой пустынной местности? Враз догонят.
– Почтеннейшая, этот карагач ничей, и сидеть в его тени никому не возбраняется.
– А я говорю, пошел прочь, проклятый вор!..
– Кто говорит о воровстве?
– послышался рядом строгий мужской голос.
Ишан и женщина замолчали и обернулись. Перед ними стоял всадник. В ярком одеянии, на вороном коне, с надменным взглядом. И как это он так тихо подъехал?
– Простите, господин, - голос женщины сразу стал вкрадчивым, - этот оборванец ошивался вокруг козочек, я решила, что он вор.
– Я - верховный судья округа, - строго произнес всадник, показывая золотую бляху на груди, и посмотрел на Ишана, - что скажешь в свое оправданье?
А ведь могут посадить в тюрьму. Только этого мне не хватало, испугался Ишан и торопливо сказал:
– Почтенный судья, право же, ничего плохого я не делал. Я сидел, отдыхал в тени, когда увидел, как эта женщина подошла к козам, отбросила от них траву, забросала землей их лужу. Мне стало жаль несчастных животных, я решил им помочь...
– Врет!
– закричала женщина.
– Он хотел украсть коз! Думаешь, я не видела, как ты уже брался за веревку!?
– А как ты думаешь, зачем эта женщина могла забрать у коз воду и траву?
– спокойно спросил судья.
– Разве в этом есть смысл?
– Не знаю, - пожал плечами Ишан, - я думал, что имею дело с безумной.
– Твои слова внушают мне меньше доверия, - покачал головой чиновник.
– Я могу объяснить, - раздался голос, и из-за спины Ишана вышла еще одна женщина.
Ишан скосил глаза, не решаясь повернуться спиной к судье. На вид говорившая была еще не старая и довольно привлекательная. Позади нее стояли еще несколько человек. Ну ясно, услышали шум, подошли.
– Я сестра этой женщины, - продолжала она.
– Наш отец перед смертью оставил мне большую часть дома и этих коз, поскольку я вдова и у меня двое детей, а сестра живет одна. Но дабы не забыть о справедливости, отец велел, чтобы эти козы принадлежали мне при жизни, а сестре в посмертье; она забирает их шкуры.
– Ты хочешь сказать, что твоя сестра была заинтересована в смерти животных?
– спросил судья.
– Именно так.
– Тогда... тогда действия ее обретают смысл, - важно произнес судья.
– И вот мое решение: ваш отец, да не возведем хулу на покойного, поступил несправедливо, ибо сказано в Писании, что старший ребенок является главным наследником в семье. Таким образом, старшая сестра лишь желала прекратить беззаконие, в ней говорило чувство справедливости. Коз и часть дома младшей сестры отдать ей, а младшая сестра пусть возьмет себе ее долю.
На лице младшей сестры отразилось недоумение и боль, а на лице старшей глубокое удовлетворение, хотя и не без примеси удивления.
– А мои дети?
– спросила младшая сестра.
– Справедливость превыше всего, - важно сказал судья.
– Исполните приговор сегодня же.
Сгорбленный старик с белой, до пояса, бородой, видимо староста, низко поклонился, выражая покорность.
– Что же касается тебя...
– повернулся судья к Ишану, - как я понимаю, ты бездомный, направляющийся в Ахрат на заработки?
– Ваша мудрость не знает границ, - склонился Ишан в поклоне.
– Ну и ступай скорее куда шел и не вмешивайся в чужие дела.
Дважды упрашивать не пришлось, вскоре Ишан бодро шагал по пыли, опасливо оглядываясь назад. Еще легко отделался, думал он. Но в чем смысл, отдать большую часть наследства старшей сестре, обделяя младшую и ее детей? Если бы судья забрал коз себе, как случилось с Вахраном, когда он вздумал судиться с Каматом по поводу кур, задушенных его псом, я бы понял. Но судья не взял себе ни одного медного тана, так в чем же смысл такого судейства?..