Я слепо потянулся к ее лицу, и удивился, когда мои пальцы намокли.

Я посмотрел в наше отражение и заметил ее красные глаза в зеркале.

– Детка, что такое? Что не так?

Похоже, она осознала, что внезапно заплакала, потому что она покачала головой и спрятала лицо в своих ладонях. Я все еще был внутри нее, но слегка отпрянул, желая дать ей столько времени, сколько потребуется.

Наконец она вытерла свои глаза.

– Джаксон..., – начала было она. Затем замолчала. – Черт возьми.

Я наверняка знал, что она хотела сказать вместо этого. У меня было предчувствие, что именно эти три слова вертелись у нее на языке. Но я их сдержал.

– Эй, – прошептал, пробегая рукой вверх по ее предплечью. – Все было хорошо. Между нами все хорошо.

– Да? – в ее голосе было отнюдь не хорошо. По правде говоря, это прозвучало печально.

Я поцеловал ее плечо, желая узнать, чего она хочет, но боялся, что это буду не я.

– Да, – произнес я. Я мог сказать намного больше, но это все что удалось выдавить.

Она слезла с меня, слегка пошатываясь, что я заметил не без гордости. Но проблеск собственного эго почти мгновенно исчез, когда я рассмотрел ее лицо. Она подняла подбородок, и проблески того огонька снова были в ее взгляде.

– Все будет в порядке? – она спросила.

Я смутно понимал, о чем она спрашивала, так что я ответил на вопрос в собственных мыслях. Я притянул ее к себе:

– Все будет охрененно.

Она тяжело вздохнула.

– Я не хочу выходить из этой комнаты. У нас все только началось, и если я выйду за дверь, все это закончится.

Я убрал ее волосы и поцеловал в лоб, затем потянул ее за собой обратно на кровать.

– Тогда останься, – сказал я, натягивая одеяло.

Глава 37.

Лилиана.

Я осталась.

Мы впервые спали в кровати вместе. От близости его тела к моему у меня перехватывало дыхание. Он держал мне так крепко, что я с трудом могла вздохнуть и не паниковать. Его кожа обжигала, в каждом месте, где мы соприкасались, разжигалось пламя желания. Я могла ощущать, как его сердце медленно и равномерно билось напротив моей спины настолько реально, что в один момент я просто не смогла больше этого выносить. Это было слишком.

Что-то внутри меня изменилось. Я потеряла любую надежду на то, что это все исчезнет в бессмысленности. Я думала, что могу выкинуть его из своей жизни, но я не могу насладиться им: мне уже хотелось пододвинуться ближе, прижать свое тело к его, почувствовать как его руки оставляют на мне метки своим жаром.

И, наконец, я осознала, что оставлять его будет чертовски больно.

Так что я не спала так долго, как могла, чтобы продлить этот момент. И когда мы проснулись вместе, не было ни единого слова о том, что произошло между нами вчера. Были только отчаянные поцелуи, сначала один, потом другой, прежде чем я поддалась неизбежному и вышла за порог его двери.

Я взяла себя в руки насколько это было возможно, плеснув холодную воду себе на лицо и стоя под горячим душем, настолько горячим, насколько я могла вынести. Пока я намыливала свою кожу, которая все еще пахла им, я видела маленькие синяки и метки, которые он оставил на мне.

Мне немедленно захотелось пойти в тату салон и выгравировать их на своем теле навсегда.

Вместо этого я собиралась на свадьбу в платье, которое выбрал для меня Джакс.

Затем я расправила плечи и спустилась вниз.

Мой отец стоял на кухне вместе с другими, выглядя неловко и взволнованно в своих смокингах, что мне хотелось рассмеяться, когда я их заметила.

– Ребята, вы выглядите как живая документалка про пингвинов, – я хихикнула. – Все собрались в группку.

– Мы держим наше яйцо в тепле, – пошутил Грэг Фингерс, пошлепывая огромный живот моего отца.

– Эй, кого это ты назвал яйцом?

– Ты произнес мою шутку.

– Давайте оставаться позитивными, ребята...

Я зарылась лицом в ладони и громко застонала, когда поток шуток превратился в похлопывания по спине.

– Твой последний день свободы, Наилс, – объявил Бэш.

– Ты шутишь? Я даже свободен-то не был. С того момента как я увидел эту мадам, мое сердце больше мне не принадлежало.