– Да… шурин, – Шьям практически выплёвывал слова, теряя обычно присущую ему бдительность, – дело…

Дуэль напряжённых взглядов прервала Анджали, начав рассказывать мужу, да и всем остальным о своих планах по празднованию дня рождения Паяль, которое наступало на следующей неделе. Кхуши с удовольствием включилась в обсуждение подарков и планируемого украшения дома, умудрившись вовлечь в это даже ворчавшую тётю, которая, однако, пока была задобрена подаренными от нас с женой драгоценностями. Я словно наяву видел, как тётя, не заморачиваясь сочетанием несочетаемого, обвешивается различными колье и собирается навестить подруг, хвастаясь европейскими брендами.

Шьям опустил глаза в тарелку, поддакивая сестре, и бросал исподтишка на меня злобные, полные затаённой ненависти, взгляды. Я хмыкнул – пусть лучше смотрит на меня – с ненавистью, чем на мою жену – с жадностью.

Ужин подходил к концу, когда слуга доложил, что меня ожидает посыльный. Я торопливо проглотил сок, и направился к входной двери. Надеюсь, это именно то, чего я жду. Расписавшись в получении, я нетерпеливо разорвал конверт. На руку мне выпала связка из двух ключей. Именно то. Удовлетворённо улыбнувшись, я пролистал бумаги, и, удостоверившись в их полном соответствии требованиям закона, я кое-как сложил содержимое обратно в конверт. Надеюсь, мой теперь наконец-то завершённый подарок вызовет счастливую улыбку на лице моей жены, хотя, зная Куши, это скорее всего вызовет слёзы, но я был уверен – счастливые...

Кхуши.

Я наконец-то расслабилась, с удовольствием включившись в беседу по поводу дня рождения Паяль. Мне было приятно, что к празднику готовятся основательно, с размахом. А еще приятнее было то, что Акаш сказал, что после праздника они сразу уедут отдыхать с Паяль в Мумбаи. На две недели, вдвоём. Тётя привычно нахмурилась, но, судя по всему, дебаты на эту тему успели отгреметь, и Акаш сумел одержать верх. Ну, надо же… Я порадовалась за сестрёнку. Акаш стал более уверенным, на какие-то доли мгновения напомнив мне Арнава.

Арнав? Я растеряно огляделась. Он успел выйти из-за стола незамеченным, хотя я была уверена, что это невозможно. Я взяла стакан с манговым соком, уже привычно улыбнувшись забавному воспоминанию, и вздрогнула, услышав голос Шьяма, липкой паутиной коснувшийся сознания.

– Кхуши, передайте, пожалуйста, ананасы.

Я покосилась по сторонам, но все, как назло, были увлечены планируемым праздником, а Шьям, пожирая меня раздевающим, абсолютно откровенным взглядом, и, протянув подрагивающую руку, ждал. Тарелка с ненавистными ананасами, как назло, стояла около меня. Пообещав себе больше никогда не садится рядом с этим сочным фруктом, я с неохотой подхватила тарелку, протягивая её зятю. Тот принял у меня её, накрыв мои пальцы влажной ладонью. Меня передёрнуло от отвращения, и я не смогла сдержать брезгливой гримасы. Поспешно отобрала руку, схватила салфетку и неосознанным движением начала тереть пальцы, стараясь уничтожить его прикосновение. Едва слышный шепот Шьяма – Кхуши – заставил меня поднять голову, и я буквально налетела на бешеный взгляд Арнава, которым он смотрел на зятя. Спустя несколько секунд он выдохнул сквозь зубы и перевёл взгляд на меня. Опаливший меня холод был, я это почувствовала, остаточным явлением от накрывших его не по моему поводу эмоций. Он стоял, не двигаясь, задумчиво разглядывая меня. Я нервным движением отложила салфетку и сцепила руки, отводя глаза.

– Кхуши, пойдем.

Я вздрогнула. Он уже был около меня, предлагая руку. Я оглянулась. Слуги уже уносили кушанья, а обсуждение праздника лениво затихало.

– Извините нас, – обратился Арнав, преимущественно к бабушке и Анджали, – мы хотели бы отдохнуть. Перелёт был утомительным, мы устали, – и, едва дождавшись разрешения нани, он нетерпеливым движением отодвинул мой стул, помогая встать из-за стола.

Он вёл меня в комнату, крепко сжимая руку. Но на этот раз в его движениях не было злости, он просто словно удерживал меня подле себя.

Настроение стремительно улучшалось после того, как он забрал меня и от немного утомившей с непривычки семьи, и, особенно, от Шьяма.

– Я не сбегу, Арнав, – шепнула я, попробовав высвободить свою руку. Он даже не заметил моих попыток, всё так же увлекая за собой. Я улыбнулась, радуясь, что мы побудем одни, а не остались пить в гостиной вечерний чай.

Заведя меня в комнату, Арнав подвёл меня к дивану и слегка надавил на плечи, понуждая сесть. Я недоуменно подчинилась. Его загадочное поведение меня заинтересовало.

– Кхуши, где первая часть подарка? – удивил он меня неожиданным вопросом. Заинтригованная, я достала из клатча, который лежал на столе перед диваном, ту самую подарочную коробочку.

Он взял её, крутнул между пальцев, и неожиданно предложил:

– Закрой глаза.

Я подняла брови, молчаливо выражая недоумение, но он только повторил свою просьбу. Нетерпеливое предвкушение чего-то необычного поднималось из глубин души, щекоча нервы нетерпением, и я послушно выполнила распоряжение.

Шуршанье, негромкое звяканье, и Арнав коснулся моей руки, прикрывающей глаза, чем-то прохладным. Я убрала руку. Прямо перед моими глазами на уже виденном колечке, наряду с ключиком и замочком, покачивались два ключа – настоящих, полноразмерных.

– Что это? – я приняла скользнувшие в руку ключи.

Арнав так тепло посмотрел на меня, что сердце зашлось от тихой нежности, рождая трепетное предчувствие чего-то важного.

Он помолчал еще несколько секунд, а потом начал говорить. И с первых же его слов я поняла, КАКОЙ подарок он мне сделал, забыв, как дышать, думать, говорить, пронзённая абсолютной любовью к своему мужчине, который подарил мне ЭТО… «Кхуши, что ты помнишь о своём доме, том доме, где ты жила с родителями?..»