Визиты партнеров, деловые переговоры, рассмотрение смет, контрактов, договоров. Рабочий день закрутил меня в своей круговерти. Перерыв на обед, когда я с удовольствием съел приготовленные женой блюда, и снова – переговоры, предложения, требующие незамедлительных решений проблемы. Когда последний посетитель покинул мой кабинет, часы показывали начало восьмого.

– Не так уж и плохо, – подумал я, думая освободиться позднее, и по заведенной привычке попросил секретаря приготовить чашечку кофе.

Телефонный звонок прозвучал, когда я сделал первый глоток терпкого напитка. Доктор. Я с замиранием сердца поднес телефон к уху. В груди сдавило, и рука потянулась ослабить галстук. – Райзада. – мое волнение никак не отразилось на моем голосе. Доктор кратко отчитался о проведенном осмотре. Здоровье Кхуши не внушало опасений, а перенесенное состояние имело в своей основе – наиболее вероятно, как пояснил доктор – психосоматические причины. Чуть помедлив, я все-таки задал вопрос относительно того, беременна ли моя жена. Я был готов услышать результаты анализов. Так ведь?

… спустя пару секунд, попрощавшись с врачом, я облегченно откинулся на спинку кресла. Облегченно или разочарованно? Откинув вопросы, на которые у меня не было ответа, я в два глотка допил остывший кофе и занялся принесенными секретарем на подпись документами, почему-то скопившимися именно к вечеру. Странно, обычно этим я занимаюсь по утрам, на свежую голову, внимательно вникая во все тонкости документов. Я торопился закончить работу, я торопился домой, к жене. Поставив размашистую подпись к последней визе на очередном предложении о сотрудничестве, я нажал кнопку телефона, вызывая секретаря. Голова неожиданно закружилась, перед глазами встала непонятная пелена. Таблетки? Я принимал их сегодня. Когда секретарь вошла, я попросил ее известить водителя о том, что на сегодня его работа еще не окончена – он повезет меня домой. Эльза кивнула, не сводя с меня какого-то странного взгляда. Но на настоящий момент загадки взгляда секретаря меня мало волновали, и, встав, я сделал получившийся неуверенным шаг. Тряхнул головой, пытаясь скинуть странное оцепенение, сделал еще пару шагов. Секретарь подошла ближе, внимательно глядя на меня.

– Все в порядке, мистер Райзада? – ее голос прозвучал словно издалека. – Давайте, я помогу.

Она подхватила меня под руку, и с ее помощью я добрался до дивана. Эльза опустила меня на него и, пообещав позвать водителя, вышла из кабинета. Последней мыслью, которую я смог внятно сформулировать – зачем мне водитель? Беспамятство окутало меня, и я уже не ощутил, как тело, подхваченное женскими руками, обмякло, опускаясь на спинку дивана.

====== Глава 42. И снова – доверие... ======

Кхуши.

Врач осмотрел меня, взял кровь для экспресс-анализа и поинтересовался самочувствием. Его вопросы вызывали недоумение, он почему-то интересовался моим циклом, его регулярностью, и даже – тут я покраснела – вопросами предохранения. Но я привыкла говорить врачам правду, поэтому подробно, несмотря на смущение, отвечала на его вопросы. В заключение доктор кивнул сам себе, порекомендовал беречься от волнений, соблюдать режим питания, побольше гулять, и отправился восвояси, перед этим с удовольствием выпив предложенную чашечку чая-масалы с остатками пудинга.

Водитель, доставивший доктора, привез также и обещанные Арнавом рекламные проспекты, и я забралась на диван, изучая красочные картины и описание экскурсий.

… Музей Дизайна. Хэмпстед-хит. Национальная портретная галерея. Просто Национальная галерея. Британский музей. Вестминстерское аббатство. Тауэрский мост… последние картинки вызывали в памяти наше свидание с Арнавом. Теплое, светлое, нежное, сблизившее нас с ним. Никогда я не думала, что он может быть настолько… обычным. Он как будто отпустил себя тогда, тогда и сейчас. С каждым прожитым нами в Лондоне днем он становился все ближе, все роднее. Сказать, что я любила его больше, сильнее? Нет. Моя любовь давно стала константой. Она не менялась, но теперь он позволял ей выплескиваться наружу, не сжигая меня. Отдавать ее ему. Я намного чаще стала прикасаться к нему. Намного естественнее целовать, обнимать. Намного свободнее проявлять заботу. Я больше не опасалась получить в ответ непонимание или, того хуже, насмешку, злобу. Я снова раскрылась, как раковина – жемчужница открывает свои створки, позволяя любоваться совершенством и безупречностью своего сокровища. Я улыбнулась пришедшему в голову сравнению, и вернулась мыслями к экскурсиям.

Чего бы я хотела? Внезапно я поняла. Мне не нужны экскурсии как таковые. Для начала я бы хотела просто гулять по городу, впитать его дух, который, я это чувствовала, у него был. Прохладный, сдержанный, строгий. Черно-белый. Многоликий. А я ведь практически ничего не видела, в основном проносясь по улицам на автомобиле. А по экскурсиям – надо спросить Арнава. Думаю, он лучше подскажет мне, что из всего предлагаемого полнее откроет для меня характер англичан, покажет лучшие стороны людей, города, страны. Решительно отложив проспекты, я направилась на кухню. Хотелось приготовить Арнаву что-нибудь вкусненькое на ужин. Я соскучилась по джалеби – своему любимому лакомству. И, разумеется, я приготовлю его в двух вариантах – себе и мужу. Улыбка цвела на губах, рвалась из сердца, отражая осознание внутренней гармонии и счастья.

Поставив готовиться навратан-корма и быстро соорудив сироп для джалеби, я привычными движениями замешивала тесто, вернувшись мыслями к предложению Тери. Они всплывали сами, назойливо стучались в сознание, искушая и рисуя заманчивые картины моей востребованности и реализации своего потенциала. Надо как-то убедить ее работать с Арнавом, тогда он точно не будет против моей работы на Тери, когда узнает об этом. Но как? Она сказала, что какой-то деловой партнер посетовал на его непорядочность. Но такого быть не могло. В этом я была убеждена твердо.