– Что ж, - вздохнула Шан-Лашайя, - ты в своём праве. Значит, ты всё-таки решил вернуться?

– Я не могу решать такое один, - упрямо сказал я.

– Брось… - вздохнула Шан-Лашайя, - мальчики любят тебя. Они готовы на всё, лишь бы ты был счастлив. Они шагнут за тобой даже в огонь.

– Нам нужно посоветоваться, - с тем же упорством в голосе произнёс я.

– Хорошо, - легко согласилась Шан-Лашайя, - у вас есть на это время. Но у меня есть всего один вопрос. Только один. Знаешь, мы можем вернуть здоровье одному из вас. Но только одному. Это всё-таки не наш мир, и не наши правила. Кого ты выберешь?

– В смысле, - в который раз за нашу беседу завис я. – Это как? Я должен решить, кому стать здоровым – мне или Антошке?

– Ну да, - спокойно ответила Шан-Лашайя. – И, я надеюсь, ты понимаешь, что сможешь защитить своих близких только в том случае, если перестанешь быть инвалидом?

– Нетушки! – отозвался я. – Я не собираюсь просить здоровья для себя и обделить Антошку. Я его люблю. И надеюсь, что он не разлюбит меня, если останусь парализованным. И вообще – втроём мы всегда сможем что-нибудь придумать. Так что пусть Антошка будет здоров. А я смогу со всем справиться. Просто обязан. Это всё?

– Да, - отозвалась Богиня, - а теперь ты можешь поговорить со своими любимыми и всё решить. Не ошибитесь, делая выбор. Не ошибитесь.

Я кивнул, поблагодарил Шан-Лашайю за содержательную беседу и покинул комнатку. Антошка и Мурик дожидались меня, о чём-то тихо беседуя с драконом. Солнечных Богинь в гостиной не было.

– Мы можем вернуться к себе, Иш’Туган? – спросил я. – Нам нужно о многом поговорить. Серьёзно поговорить.

*Эпидемический паротит (свинка) – инфекционная болезнь, чаще всего детская, очень характерный симптом её – воспаление околоушных слюнных желез, отчего лицо очень сильно распухает. Подлежит вакцинации. Перенесённый мальчиками в детстве эпидемический паротит действительно может привести к бесплодию.

========== Глава 63. Перемещение ==========

Вернувшись в свою спальню, мы некоторое время молчали, а потом Антошка спросил:

– Ты что решил, Холодочек?

– А почему я должен решать? – отозвался я. – Вы-то чего хотите?

– Я хочу, чтобы ты был счастлив, - ответил Антошка.

– А меня вообще не надо спрашивать! – отозвался Мурик. – Я уже всё сказал! Мне главное, чтобы с вами!

– Мурик… - тихо сказал я, - если мы вернёмся в свой мир… мы будем выглядеть не так… У меня там вообще ноги не ходят, я - инвалид, понимаешь?

– И что? – отозвался мьяли и надулся. – Я вас вообще не за внешность полюбил. Вот. Вы хорошие.

Мы переглянулись и невольно улыбнулись. Надувшийся Мурик выглядел очень… мило. Хотелось его немедленно погладить… и не только. Мурик тоже заулыбался и заявил:

– А если у тебя ноги не ходят – я тебя на руках носить буду.

– А я там вообще маленький… - вздохнул Антошка. – Как ребёнок прямо.

– И ладно, - Мурика уже невозможно было свернуть с выбранного пути, - я буду тебя катать… Когда в Снежного Барса перекинусь. Здорово, правда?

– Да уж, - проворчал Антошка, - нам в таком составе только в цирке работать. Каждый вечер на арене карлик, дрессированный ирбис…

– …и вальс на инвалидной коляске! – хмыкнул я, вспомнив единственное из своих умений, которое могло пригодиться для цирка.

И тут, неизвестно с чего, на нас напал дикий ржач. А когда мы отсмеялись, Антошка обнял меня и Мурика, умудрившись одновременно уронить обоих на заправленную кровать. И прижался губами к моим… да, научился Антошка целоваться… просто дух захватывает.

Мурик тем временем тоже не скучал, он стал ласково поглаживать нас в паху, терся лицом то об одного, то об другого, пофыркивал и урчал. Закономерный результат почти сразу же дал себя знать.

– Вы что творите? – на остатках рассудка прошептал я, с трудом разорвав поцелуй. – Нам же посовещаться нужно…

– А чего тут совещаться… – хрипло прошептал мне в ухо Антошка, ибо Мурик продолжал творить своё чёрное дело, не отвлекаясь ни на что, - мы возвращаемся… Ты ведь не разлюбишь меня, когда я стану маленьким, Холодок, Холодочек…

– Нет… - почти простонал я. – А ты? Ты не разлюбишь?

– Я тебя такого и полюбил… - простонал Антошка. – И Мурик с нами. Покажем этому… этому… ах-ахххх…

Я не очень хорошо помню, сколько раз это повторялось. Помню, как мы ласкали друг друга, как Антошка обхватывал ногами мои бёдра и жарко стонал, пока я толкался в него, как это было потрясающе хорошо… как мы вдвоём ласкали Мурика, а он урчал и извивался, требуя ещё и ещё, как Антошка нависал надо мной, а я двигал бёдрами ему навстречу, как ласкал ртом возбуждённую плоть… Это было какое-то странное безумие, мы словно прощались с самими собой – такими, как привыкли быть за это, в сущности, недолгое время. Нас ждала новая жизнь, в которой не следовало повторять старых ошибок…