Я кричала и плакала, обливаясь слезами и кровью из разбитых губ. А Игорь трахал меня около получаса. Я уже ничего не соображала. Ощущения слились в одну общую разрывающую боль на грани потери сознания. Я мечтала сейчас отключиться, чтобы хоть на какое-то время прервать эту пытку.

Я даже не почувствовала, когда всё закончилось, поскольку боль не прекращалась ещё очень долго. Я высвободила затёкшие вывернутые руки и со стоном разогнула их. Запястья были синие, суставы нестерпимо ныли. Я закрыла глаза и осталась так лежать на полу, приходя постепенно в себя.

Через какое-то время Игорь подошёл ко мне, нагнулся и приподнял меня за плечи.

– Ты жива, моя прелесть? – в его голосе слышались насмешка, издёвка, всё, что угодно, но только не сочувствие.

Хотя о каком сочувствии я говорю? Я не выдержала и расплакалась.

– Оставь меня! – крикнула я и оттолкнула его. – Я тебя ненавижу. Я хочу, чтобы ты сдох, мерзкий садист!

Я плакала, растирая затёкшие руки, а Игорь неожиданно поднял меня на руки, перенёс на диван и присел рядом. Он смотрел на меня с интересом и удивлением и, если бы я не знала Игоря, то сказала бы, нежностью.

Затем он поднялся, отошёл к барной стойке и через минуту вернулся. В одной руке он держал пакет со льдом, завёрнутый в полотенце, а в другой пузырёк с перекисью. Я глазам свои не верила. Игорь присел возле меня, положил лёд мне на запястья, и стал обрабатывать ссадины на моём лице.

– Потерпи немного, – приговаривал он, нанося антисептик на мои раны. – Вот такая вот моя любовь, детка.

Я посмотрела ему в лицо. На нём не было сейчас и тени сарказма. Я, наконец, начала понимать, в чём дело. Моя догадка ошарашила меня и застала врасплох. Этот человек не просто унижал меня и причинял столько боли. Оказывается, так он проявлял свою любовь ко мне: так зверски, так унизительно и смертоносно.

Данное открытие порадовало меня, поскольку, испытывая ко мне чувства, пусть даже столь извращённые, этот человек в некоторой степени находится в моей власти. Им владеет страсть ко мне и, пока это чувство живо в нём, он слаб передо мной.

Я по-другому теперь взглянула на Игоря, не как жертва, но как хозяйка положения. Этот несчастный садист-извращенец не умеет получать сексуальное удовлетворение от нормальных отношений. Он ищет забытья и кайфа в боли, в наркотиках, в смерти.

– Твоя любовь причиняет боль, – ответила я спокойно, – и убивает.

– Да, не стану спорить, – сказал он. – Я говорил тебе раньше, София, меня не прельщает скучный акт соития двух людей. Мне нужно нечто иное. Боль, страх, подчинение – вот что в конечном итоге доставляет удовольствие.

– Мне это не доставляет удовольствие, – ответила я.

– Да брось ты, – возразил Игорь. – Когда ты сегодня врезала мне раз, потом другой раз, тебе это нравилось. Разве нет?

– Ты ошибаешься, – сказала я. – Я была вынуждена, это была скорее защита. Мне не доставляет сексуального удовольствия причинение боли другим людям, даже таким, как ты.

– О, это только пока, – улыбнулся Игорь. – Вместе мы достигнем наивысшей точки блаженства, нужно только немного времени. Тебе понравится, вот увидишь.

Я приподнялась и села на диване.

– Это вряд ли, – сказала я, глядя ему в глаза. – Мне это не интересно, это претит моей природе и вызывает приступы тошноты, а не возбуждение. Я проститутка, а ты мой клиент. Час моего времени стоит тысячу гривен. Садо-мазо игры идут по двойному тарифу. Так что с тебя четыре тысячи за потраченные на тебя два часа времени, и ещё пятьсот за испорченное бельё.

Я увидела, как он побледнел, и услышала, как хрустнули его челюсти. Наверняка, он боролся с собой, чтобы снова не ударить меня. Я продолжала прямо и вызывающе смотреть ему в лицо. И он отвёл глаза, встал, собрал по полу мои вещи и швырнул их мне, а затем достал бумажник, отсчитал пять тысяч и бросил на диван.

– Сдачи не надо, – буркнул он. – Это за телесные повреждения. На лечение.

Я сообразила, что сейчас самое время затронуть желаемую тему. И я спросила:

– Ксюше ты тоже платил за телесные повреждения и побои? Интересно, сколько бы ты заплатил за её жизнь?

Он резко глянул на меня.

– Она – это другое. Твоя Ксюша была круглой дурой, – ответил он со злобой. – Безнадёжно тупая блондинка. Ни черта не смыслила в сексе. Только вешалась на шею, как шалава дешёвая. Но с ней было интересно проводить время. Она вечно тряслась от страха, как кролик. Было так забавно наблюдать, как она против воли выполняет мои требования, подчиняется зову плоти и страдает от моих «ласк». Она ничего не могла с собой поделать. Девочка, в конце концов, сломалась. Она и уйти от меня не могла, и оставаться со мной стоило ей душевных и физических страданий. Она полностью подчинялась мне и не представляла себе существования отдельно от меня. Жаль бедняжку. Ей хоть так, хоть так, оставалось лишь уйти, и не путаться больше у меня под ногами.