– И давай на "ты", - попросил он в одну из моих смен.
– Не люблю этой официальщины. Я не дядька сорокалетний, неловко себя чувствую, когда молодая девушка обращается ко мне на "вы".

– Хорошо.

Я привыкала. Общение с людьми уже не становилось для меня чем-то неприподъёмным, порой даже получала от этого удовольствие, когда покупатель попадался адекватным. Конфеты не ела, но чтоб знать, "что с чем", ломала, изучая начинки. С кассой тоже практически подружилась, училась в голове делать быстрые подсчёты, чтоб лишний раз не набирать на калькуляторе "500-176". Однако неприятности не заставили себя долго ждать.

– Кир, Диана жалуется на тебя, - заявил мне однажды директор, заехав перед закрытием.
– Говорит, что замучилась исправлять твои недочёты.

– В смысле?
– это заявление меня тогда искренне поразило. Я старалась, как могла. Да и Диана ни разу лично не предъявила мне упрёка. Если её что-то не устраивало, могла бы позвонить мне, сказать, где и что я делаю не так, но нет. Ничего подобного не случалось.

– Говорит, ты конфеты не выкладываешь, оставляешь пустую витрину, в результате ей приходится первым делом утром после тебя носиться, разбирать коробки. Ценники не меняешь, деньги не размениваешь.

– Всё, что могу, я делаю, - в шоке промямлила тогда я.
– Почему она мне этого не скажет?

– Я не знаю. Вмешиваться в ваши отношения не хочу, вижу, что ты стараешься, но имей в виду. Просто прислушайся, если где-то косячишь, исправляй.

– Ладно. А что ей ещё не нравится?

– Да больше особо ничего не говорила. Тебе вообще нравится тут работать?

– В целом да.

– Как ни приду, у тебя лицо такое вымученное. Не выглядишь счастливой.

– Дело не в работе.

– Ну смотри.

Стукачество Дианы тронуло меня. Не ожидала, что так ошибусь в этой девушке. Странно, когда взрослый человек ведёт себя по-детски.

На третьей неделе моей работы, вернувшись со смены, я застала в квартире отчима. Они сидели с мамой на кухне, пили чай, смеялись, шутили. Кирилл играл в зале на компьютере.

– А что такое?
– прошептала я в прихожей, с удивлением глядя на выглянувшую улыбающуюся маму.

– Сегодня возвращаемся обратно, - пропела она счастливо.

– Обратно?

– Да, ты разве не хочешь? Не придётся работать, сможешь нормально учиться.

– Мам, ты издеваешься?

– А что такое?

– Я не вернусь домой, - выпалила я в истерике.
– Для тебя всё настолько просто? Разве я не говорила, что этим всё закончится?

– Ну извини. Как бы там ни было, вернуться придётся. Я уже позвонила хозяевам, сказала, что сегодня мы съезжаем, сегодня-завтра нужно отдать ключи.

– Мам!

– Что, мам?!
– крикнула она, сменившись в лице.
– Сказала, возвращаемся, значит, возвращаемся!

– Я останусь тут. У меня есть работа, я сумею сама платить за квартиру.

– Какая работа? Хочешь из института вылететь?! Сегодня все вместе едем домой, поняла меня?

– Достали меня ваши разборки! Делайте, что хотите, но я никуда не поеду!

Поехать мне, конечно, пришлось. Квартиру опустошили, сдали хозяйке. Кирилл тоже не жаждал возвращаться, но молчал. Что ему ещё оставалось? Он знал, что стоит вякнуть, ему же и влетит. Однако отчим вёл себя подозрительно терпимо, молча слушая нашу с мамой перепалку. Наслаждался, наверно. Он-то больше всех понимал, что за этот поступок нам ещё предстоит расквитаться. Что-то за этим стояло, я чувствовала, но мама, как собачка, повелась на дешёвый развод. А чего от неё следовало ждать? Она и надеялась на такой расклад. Кому что доказала? Никому. Ничего. Мне было страшно за наше будущее.

– Ты что, совсем не соображаешь, мам?
– шептала я, оставшись с ней наедине в домашней ванной комнате.
– Ты действительно веришь в то, что он понял свои ошибки, и всё у нас станет иначе? Как в нормальной семье?

– Хватит капать мне на нервы, думаешь, мне легко? Думаешь, легко так вот взять и вычеркнуть человека из жизни? Ты никогда не была в браке, ты понятия не имеешь о том, что это такое - годы совместной жизни. Нельзя просто взять, разом разрушить брак и в один день начать новую жизнь. Не существует идеальных семей, нет их.

– Есть, мам. И да, тебе легко. Ты поиграла в свою пользу, только мы с Кириллом тут при чём? До тебя не доходит, что так просто отчим не забудет об этом поступке?

– Что ты имеешь в виду?

– Он же отыграется. Ты правда не понимаешь этого?

– Перестань. Он изменился. Видела бы ты, с каким лицом он пришёл за нами.

– Я видела его довольную рожу, когда мы с тобой ругались.

– Почему ты такая злая?
– рявкнула она, не выдержав.
– Нужно быть добрее к людям, ты очень изменилась. Хватит на всех бросаться.