Едва открыв дверь, Авер увидел разговаривающую с кем-то по телефону Альку.

– Да, хорошо, вот, он сам подошел, да, спасибо, Анатолий Евсееевич, да, передаю уже.

У Авера замерло сердце... как был в шинели, он шагнул к телефону...

– Да?
– хрипло выговорил он.

– Сашка, Саш, Ванька нашелся, подробности завтра. Передали только, что вышли на отдаленный пост, совсем в другой стороне от места поисков.

– Как теть Оля?

Толюшка хмыкнул:

– Ругалась матом, от Ваньки что ли научилась, и била всякие вазы. Галинка, вон, черепки собирает, любимую свою вазу грохнула.

– Да Вы что, она ж над ней тряслась?

– Ага, как мне по лысине ей не заехала, моя сестричка превратилась в фурию. И что-то мне подсказывает, еще не до конца гнев вылила, да переживем, Ванька жив - остальное, как твой Мишук говорит - фигня.

– Спасибо, Анатолий Евсеевич, я счастлив!
– Авер опустился на банкетку и притянул к себе недоумевающую Альку, обнял крепко-крепко и уткнулся ей в макушку.
– Аль, ты прости меня, но нельзя было тебе такое говорить... Ванька наш восемь дней был неизвестно где, вот часов пять как вышли на пост.

– Там?
– ахнула Алька.

– Да!

– И вы с Витьком врали как сивые мерины?

– А лучше было бы, если у тебя молоко пропало?

Выбежал Минька.

– Папа, мама, а вы что... ругаетесь?

– С чего ты взял?

– Ну, папа сидит в шинели, и ты сердитая.

– Нет, сынок, мы, наоборот, радуемся, а почему ты решил, что ругаемся?

– А Лешка всегда говорит: родители ругаются сильно, папка одевается и уходит.

– Нет, сынок, я просто не успел раздеться.

– Тогда раздевайся!

ПРОДОЛЖЕНИЕ В ЦВЕТИКЕ-2