– Нет.
– Она качает головой, закатывая глаза.
– На прошлой неделе случилась скорее аномалия, если быть честной. Я не часто выхожу куда-то.
– Я жду, что она засмеется, но девушка вместо этого берет кусок хлеба и скатывает маленький шарик.
– Был один парень, с которым мы разговаривали онлайн несколько недель. Ну, это казалось чертовски замечательно. Но затем он попросил меня сделать тату. Что странно, правда?
– Она смотрит на меня, ожидая подтверждения, но не давая шанса ответить, продолжает: - Я никогда с ним не встречалась. Но он попросил меня сделать тату. Его имени. На моем долбаном теле.

Блядь, нет.

– Он сказал набить его на моем бедре или другой сексуальной части тела.
– Она наклоняется ближе и говорит тише.
– Сказал, так он будет знать, что я не сплю больше ни с кем.

С мгновение я смотрю на нее.

– Ты выдумала это.

– Нет.
– Она качает головой из стороны в сторону.
– Это настоящая история.
– Хлоя подчеркивает данное предложение, поднимая палец вверх.
– В любом случае, мне стоит потратить какое-то время на изучение этих книг перед тем, как идти еще на одно свидание.

Она серьезна.

– Хлоя, - стону я.
– Выбрось эти нелепые книги. Тебе нужна реальная жизненная практика, а не книги.

Она замирает, только что засунув кусок хлеба в рот, и смотрит на меня. Я практически могу услышать, как крутятся шестеренки у нее в голове, задаваясь вопросом, имею ли я в виду реальную жизненную практику в сексе или в свиданиях. Определенно, я подразумеваю секс.

– Гм, ага, - бормочет она неуверенно и продолжает жевать.

Официантка возвращается с нашими заказами, и Хлоя начинает копаться в своей тарелке, испуская счастливый тихий вздох, когда сырные макароны касаются ее языка. Она берет еще кусочек и стонет. Ерзает на кресле, но не думаю, что по той же причине, что и я, - чтобы поправить чертов возбужденный член.

– Видишь! Ты завидуешь, правда?
– спрашивает она, ее глаза округляются, когда девушка замечает, что смотрю на нее. Не думаю, что чревоугодие и правда тот смертельный грех, который я сейчас совершаю, но пытаюсь выглядеть огорченно, когда машу вилкой в сторону ее тарелки.

– Ты могла бы заказать для меня макароны с сыром на вынос, Хлоя.

Она слегка наклоняет голову в сторону и предлагает мне забавную полу-улыбку, прежде чем кивнуть и подтолкнуть свою тарелку в мою сторону.

– Все нормально, мы можем поделиться.

Позже, когда приносят счет, Хлоя достает из сумочки бумажник.

– Я возьму это на себя, - говорю ей. Какого черта она пытается заплатить?

– Но это же не свидание. Почему ты должен платить?

– Я возьму счет на себя, - повторяю.
– Ты можешь быть должна мне еще одну услугу, - добавляю, когда она, кажется, готова снова оспорить данный вопрос.
– Если от этого почувствуешь себя лучше.

Она морщит нос, глядя на меня.

– Мне кажется, ты складируешь все эти услуги. А как же мне получить услугу?

– А ты хочешь услугу?
– Пожалуйста, пусть она будет грязной.

Хлоя размышляет и пожимает плечами.

По дороге домой она рассказывает мне о своем классе. О детях, школе, классном кабинете, ее планах на будущие уроки. Мы немного говорим о том, каково мне было расти сыном сенатора США. Неосознанно, рассказываю ей о том, как был шокирован обнаружить правду о Софи - узнать, что у меня есть сводная сестра, которая, очевидно, была рождена, пока наш отец был женат на моей матери. О понимании, что моя мать знала о существовании Софи все это время. Рассказываю ей, что оглядываясь назад со зрелой точки зрения, я понимаю, насколько напряженность между моими родителями способствовала тому, что я выбрал школу-интернат. Потому что пока они все время притворялись счастливыми - и на публике и дома - что-то постоянно шло не так.

Когда мы подъезжаем к ее дому, я нахожу место на парковке вдоль улицы, и перед тем, как у нее появляется шанс спросить, хватаю ее вещи с заднего сидения. Хлоя могла бы с легкостью донести все покупки, но я продолжаю говорить с ней и провожаю. Когда доходим до ее квартиры, она смотрит на пакеты у меня в руках и хмурится до того, как открыть замок на двери.

– Я могла бы донести все сама. Тебе не нужно было парковаться.

Я вхожу к ней домой и ставлю пакеты на крошечный кухонный стол и стулья. Когда поворачиваюсь, она все еще стоит у двери, доставая ключ из замка. Я прижимаю ее к открытой двери и касаюсь губами ее губ до того, как девушка даже может поднять взгляд. Она замирает. На долгие несколько секунд. Возможно, на пять. Мои пальцы скользят к ее затылку, большой палец - на ее щеку, наклоняя голову девушки так, как мне того хочется. И за эти несколько секунд, я ругаю себя за то, что давлю на нее. Затем мягко кусаю ее нижнюю губу, она снова начинает дышать, крошечный вздох, кажется, двигается через все ее тело, потому что Хлоя расслабляется и целует меня в ответ. Я перемещаюсь ближе, сокращая те несколько сантиметров, что были между нашими телами, мягкий изгиб ее груди прижимается к моей, когда зарываю другую руку в волосы девушки.

А когда наконец разрываю поцелуй и отступаю назад, она моргает, полными шока глазами. Ее недоумение быстро заменяет смущение, а после в глазах мерцает вспышка страха. Я надавил на нее слишком скоро.

– Ну, я пойду, - говорит она, звеня ключами в руке.

– Ты у себя дома, - указываю на очевидное, пытаясь не засмеяться.

– О, ага, - соглашается она, оглядываясь.

– Вот так бы я сделал, если бы это было наше свидание, - говорю, бросая ей спасательный круг. Не разрывая зрительного контакта, я провожу большим пальцем по своей нижней губе, вспоминая ощущение ее рта на моем.
– И это не было странно, верно? Так что тебе не о чем волноваться.