— Владыки, мы потеряли одного из нас. Впервые за последние пару сотен лет один из нас умер не своей смертью. Это очень тревожный знак.

— А я не в курсе: как это произошло?

— Он прикрывал наших диверсантов через Правь. Отряду была поставлена задача: проникнуть в резиденцию диктатора СССР Корибута и убить его. Джекоб лично прикрывал отряд. Провёл по лесам. Отряд вышел на рубеж атаки незамеченным. Перед самой атакой, по предварительным планам, Джекоб должен был попытаться решить вопрос Корибута нашими методами. В плохом случае это бы сильно ослабило цель.

— Видимо, случился самый плохой случай? Надо так думать.

— Видимо, коллега, видимо.

— Давайте прогуляемся к Корибуту вместе. Я считаю: жизнь одного из нас заслуживает некоторой жертвы. Месячишко потерпим, поживём без колдовства. Зато отомстим. И устраним угрозу.

— Это невозможно.

— Почему?

— Почему?!

— Штатный проход в русский эгрегор, как вы знаете, закрыт для нас Светлыми Богами. Мы всегда ходили через ошибку в системе, пользовались полукровками и шли, так сказать, тайной тропкой.

— Не томите, это общеизвестно.

— Та наша тропка теперь недоступна.

— Почему?!

— Как?!

— Там какая-то русская душа воина принесла себя в жертву. Теперь этот путь для нас отравлен года на два-три. С одной стороны, это немного. Но с другой: события в Яви сейчас понеслись в галоп.

— Предлагаю Корибута называть Джокером.

— А что — похоже.

— А зачем?

— Да, так, много чести — его фамилию произносить.

— Плевать. Джокер — так Джокер. Что с СССР делать будем? Это уже не плевок в лицо. Это, как оно по-русски: нам набили морду. Вот!

— Владыки, прошу прощения за вторжение. Срочные и важные новости.

— Что там?

— Русские нанесли новый удар. Они убили двух ваших членов семьи.

— Кого!!?

— Кого!!?

— Это сыновья владыки Иезекиля.

— Не-ет!!!

== Шамиль Масхадов, 2001 г. Отпуск.

— Шамиль, ты ли это!?

— Я, Хамид-ваши, я.

— Орёл! Совсем другой человек. Два года назад я провожал в армию шкодливого хорька, а сейчас вижу перед собой барса. Пойдём в дом, расскажешь старику о жизни твоей. Почему Лайле и родителям редко писал?

— Поначалу я воевал неохотно. Стрелял, прятался, но не старался. Один раз добил раненого уруса. Никто не видел.

— Тише-тише. Ты что!? Такое рассказывать. Никому больше не говори. Магомеда Тевкоева помнишь? Он убил своего командира. Подчиняться не захотел молодому лейтенанту. Было следствие. Приказ лейтенанта признали правильным, Магомеду уже было всё равно — его сослуживцы пристрелили на месте сразу. А к нам в Аул приехал инспектор по рейтингам и всем всё рассказывал. И хотел ограничить всему тейпу Тевкоевых детей до двух штук. Они у нас в ауле самые упрямые.

— Знаю, Хамид-виши.

— Не перебивай. Забуду что-нибудь. Память уже не та. Да… Уговорили инспектора. Договорились. Предложили сначала двух мужчин рода в армию отдать. А инспектор сказала, что двух мало: сам Магомед умер и офицера убил. Один плюс один — выходит два. Потребовала четырёх мужчин. А у них всего четыре. Остальные старики или дети. Еле уговорили на трёх. Плюс вира семье лейтенанта того. Инспекторша посмотрела на всех Тевкоевых, походила по домам, сжалилась над ними: сделала особую пометку. Из-за того что мало в роду мужчин осталось — давать отпуск из армии раз в полгода. Мы ей в ноги всем аулом кланялись. Веришь?

— Верю, Хамид-виши.

— Вот и не рассказывай никому. Никому. И мне зря рассказал. Только расстроил старика.

— Не буду.

— Дальше рассказывай, шалопай.

— Потихоньку втянулся. С ребятами сдружился. Как-то раз меня ранили. Иван, с нашего взвода, меня на себе три километра нёс. А я — не маленький. Потом турки нас нагнали, мы стали отстреливаться. Ивана тоже ранили.

— Что молчишь? Вспоминаешь? Как вы отбились вдвоём?

— А? Да, никак не отбились. Ивана ранили тоже. Думали — всё. А тут с десяток армян с карабахского отряда на выстрелы заглянули. Всех турков, а их было человек сто, положили за пару минут, вызвали «вертушку». Она нас с Иваном и забрала. Ивану это не помогло — плохая рана была, кровью истёк. И так мне захотелось туркам мстить… А ещё захотелось так же воевать, как те армяне. Стараться стал. Дали сержанта. Потом прошёл месячные курсы младших командиров. Потом много чего было. Сейчас я уже лейтенант. Дали отпуск на неделю. А потом поеду в учебку в Краснодар. Года через два-три стану майором. Я ещё зайду к вам, Хамид-виши, а сейчас домой пойду, хорошо? Соскучился по всем.

— Иди, Шамиль, иди. И помни: про что можно говорить, а про что лучше промолчать.

— Да, мне теперь самому стыдно. Стараюсь и тот грех искупить.

— Шамиль, погоди, скажи: с урусами можно жить?

— Да. Только нужно признать их равными. У них чуть другие правила. Да и то, последнее время их правила стали приближаться к нашим. Ехал через Ереван — почти все женщины в платках, ещё есть мелочи. Я пойду, а?

— Эх, молодёжь, всё торопитесь. Беги.

== 13 июля 94-го. Анализ войны на истощение.