Сердце из груди подавало голос:

— До полуночи пришелец и твоя жена пили прозрачное вино, потом слились друг с другом, словно розовая вода с водой, словно молоко с вином. Они не выпускали друг друга из объятий, словно пламя и свеча, словно мотылек и свет:

Услышал муж эти слова, им овладело бешенство, закипела в нем ярость. Схватил он палку и стал бить жену по рукам и ногам. Чем больше кричала жена, тем больше колотил ее муж, приговаривая: *«Съевший жаркое да пожнет бедствия».

Затем муж вышел из дому, а жена стала ломать голову: «Кто же выдал мою тайну? Кто разоблачил мои секреты?» И она подумала о служанке, которая пользовалась ее доверием и расположением. Стала она упрекать ее, стыдить. Служанка же поклялась верой и привела бесчисленные доказательства своей невиновности:

— Я не рада раскрытию этой тайны. Во имя твоего довольства и покоя я согласна на все бедствия и тяготы для себя:

— Утром хозяин подошел к клетке попугая, — продолжала служанка, — и завел с ним разговор. Насколько я понимаю, проскакав на коне мысли по ристалищу разумения и удалив пыль сомнения с лика солнца достоверности, подозрение может пасть лишь на попугая. По моему убеждению, раскрыть тайну и разгласить секрет, обнаружить скрытое и распространить сокровенное мог только он. Ведь хозяин обращал к нему ласковые речи, убеждая следить и наблюдать за тобой, внушая ему сообщать о всех твоих поступках и делах. В охране и наблюдении за тобой, за твоими поступками и словами он полностью положился на искусность и умение попугая, на его расторопность и проницательность. Не видишь ты разве, что большую часть своего времени он проводит, перешептываясь с попугаем? Надо придумать что-нибудь и избавиться от птицы. Или же следует немедленно растоптать человеческие чувства и плотские страсти, чтобы в любую минуту не приподняли *дастар с подноса.

И всю ночь она говорила хозяйке подобные речи. А та отвечала:

— Ты верно говоришь и тонко подмечаешь! Этот попугай оклеветал меня и оговорил, подверг меня опасности и неприятностям. Надо придумать наказание за его непохвальное усердие и неуместное подстрекательство.

Прошло немного времени. Муж по великодушию простил этот грех жены, забыл свои подозрения и сомнения и стал считать, что ничего как будто и не было.

И вот тот друг опять устроил пиршество и пригласил его в гости. Перед уходом муж подошел к клетке и сделал соответствующее наставление попугаю:

— Мой искренний друг, — начал он, — мой настоящий товарищ! Ты должен оправдать мое доверие, показать свое благочестие и преданность и не быть беспечным и нерадивым. Бодрствуй до самого утра и будь, насколько это возможно, бдительным и расторопным, рассудительным и понятливым; наблюдай за действиями и слушай речи, ибо *«тот, кто украсил небо звездами, сжег возмутившихся демонов падающими метеорами». Если и на этот раз я узнаю о недостойном поступке и порочном поведении жены, то я освобожу себя от позора и бесчестия совместной жизни с ней. И будь она даже солнцем, я не взгляну на нее; будь она живой водой, я и глотка не выпью:

— Я полностью доверяю тебе и полагаюсь на твои поступки, на твои добрые советы и искреннее сочувствие. Если бы ты в эти ночи не мог подглядывать и наблюдать за ходом событий преданным взором, я расторг бы этот союз и брак. Ведь даже с гуриями вышнего рая, при лживом характере допустим *тройной развод. Говорят же:

Попугай ответил на его просьбу с любезностью:

— Отправляйся со спокойной совестью на луг шуток и пастбище пирующих и пей с вечера и до утра чашу веселия среди базилики и вина. Я же не позволю себе и тени беспечности и нерадивости, наблюдая за их действиями и поступками. Повиновение приказам мужей державы и велениям власть имущих является одним из условий соблюдения законов величия души. Оберегать же честь гарема и исполнять религиозные предписания обязан тот, у кого есть разум и благородство, величие духа и мужество. Тот, кто беспечен и нерадив на этом пути, лишается доверия в беспорочной дружбе и чистом товариществе, его общение и сообщество с братьями и друзьями превратится в зловещий восход и начало всех несчастий, в сердцах сострадательных братьев он будет бездомным, в глазах друзей-советчиков — презренным.