Они начали свой дозор, собираясь менять друг друга время от времени.

Так прошло еще десять минут. В один из обходов Сашке показалось, что он слышит вдалеке нечто похожее на звук мотора, но сквозь частокол деревьев не смог ничего разглядеть.

Случилось так, что оба находились внутри, когда рядом с машиной раздались голоса. Незнакомые. Те, кому они принадлежали, пришли со стороны кладбища, но к живым мертвецам не относились.

— Эй, вы там! Руки в гору и выходите! Считаем до нуля.

Как они подобрались так близко, оставаясь незамеченными?!

Младший оцепенел.

— Я боюсь, — захныкала Машенька.

— Молчи ты, дура, — зашипел на сестренку Денис. — Саня, не стой. Дверь запри.

Младший метнулся к дверце и закрыл ее на засов — обычным металлическим штырем. Сквозь занавешенное шторкой окно он увидел перед «бурубухайкой» силуэты шести или семи человек.

— Э! — раздался снаружи гнусавый окрик. — А ну открывайте, козлы.

— Ложитесь на пол, — прошептал Сашка остальным.

Они не заставили себя долго ждать. Женька убедила пригнуться, а потом и улечься на пол Гошу.

Терпение чужаков, похоже, иссякло.

— Дверь откройте! Вы че, не поняли? Струлять будем.

Звук передергиваемого затвора.

— Не стреляй, Упырь, — вмешался второй голос, грубый и низкий. — Машину не курочь. Она хлипкая. Зубилом поддень, потом выломай. Не сахарный.

— Ну я им жопы на немецкий крест порву, — раздался противный скрежет, острая кромка инструмента просунулась в щель.

Но дверь была совсем не хлипкая — не из алюминия, а из листовой стали. Ее делали, еще когда в деревне баллоны для сварки были. И петли были прочные, а штырь и вовсе не давал сдвинуть ее с места ни на сантиметр.

Выломать ее не удалось, а тот, кого звали Упырем, только надорвался, судя по плаксивому вскрику после третьего рывка.

Данилов подумал, что если дверь все-таки не выдержит, он встретит первого выстрелом картечи в корпус. Если повезет, ему удастся сделать еще один выстрел, а там главное чтоб убили быстро. О других он в этот момент старался не думать.

Но обладатель баса был не так глуп.

— Ну ладно, поиграли и харэ. Открывайте и кидайте наружу стволы. А то сейчас в решето будете.

— Кладите-кладите, — елейным голосом подтвердил тот, кого называли Упырь. — Жить оставим.

Они не подчинились. Не из упрямства и не потому, что у них был план, а оттого, что от страха свело пальцы и парализовало волю.

— По ходу там салабоны, — произнес кто-то третий, с сиплым голосом.

— А будто я не знал… Ну-ка, Упырь, пальни-ка, — приказал бас. — Хоть и салаги, а вдруг завалят тебя, когда лезть будешь.

Если бы Сашка сохранил способность рассуждать, он бы пришел к выводу, что этот у них старший.

Грохот близкой автоматной очереди был не похож ни на что. Сразу около десяти пуль, пущенных веером, проделали полосу ровных дырок в обоих бортах «бурубухайки». Машину они пробили насквозь.

Сквозь дыры в салон проник слабый свет и холодный ветер.

Гоша завыл, женщины и девчонка зарыдали в голос. Даже Женька завизжала и уронила пистолет, зажав уши.

— Следующая пойдет пониже, по ногам. Кидайте пушки, голуби. Больно не сделаем, честно слово.

Сам не отдавая себе отчета, Младший разжал пальцы, и ружье грохнулось на пол у входа.

Вслед за ним, чертыхаясь, положил винтовку Денис.

— Сколько вас там, на х…? Мужчин, я имею в виду.

— Двое нас, — ответил Сашка. Смысла юлить уже не было.

Можно было, конечно, выстрелить через окно (люк для стрельбы был не очень приспособлен) или сделать еще что-нибудь. Но следующая очередь прикончила бы или одного из них двоих, или кого-то из тех, за кого они отвечали.

Негнущимися пальцами они убрали засов и отперли дверцу. Ее тут же ухватили с той стороны и распахнули.

— Ну вот и зашибись. Петька, ты первый!

Сначала в проеме показалась голова в черной вязаной шапке, а потом и весь тощий незнакомец в кожаной куртке запрыгнул наверх. Опасливо озираясь и втягивая носом воздух, он остановился на пороге, похожий на большую черную крысу. Сделав глубокий вдох, человек шагнул в полутемный салон. За ним полезли и остальные, матерясь и бряцая оружием.

В помещение сразу ворвались чужие запахи: выделанной кожи животных, потной кожи людей, бензина, махорки и даже чего-то похожего на одеколон.