Страх. Обязательный страх.

Напоминание. Тот самый момент, когда звучала песня.

Жалость. Или какое-то другое, очень похожее чувство.

Неожиданность. В виде нападения на банк.

И фраза.

После которой он сразу почувствовал, что его вновь охватило ЭТО…

А если суммировать? Только быстрее!

И. Крутов

Информация — размышления — поиски — страх — память — чувство — неожиданность — фраза.

Что то не то! После неожиданности не должно быть фразы. Или все заложено во фразе? Что сказал этот пацан? Что? Что?.. Где-то совсем рядом.

Он опоздал.

Вернее, опоздала та часть его сознания, которая не была отравлена препаратом «Ди-Кси»…

ЭТО захватило его в плен окончательно. И не было сил противиться. Хлынову не хватило буквально нескольких последних кирпичиков в его рассуждениях, и тогда он, возможно, поступил бы иначе. Как жаль! Ведь оставалась самая малость — понять, что фраза налетчика не просто касалась девчонок, она еще говорила, пусть в неявной форме, об уступке.

Вот какой была последняя технологическая функция в логической цепи. В так называемой цепи случайностей, где каждый фактор, выбираемый пораженным организмом из миллиона возможных, имеет решающее значение. И только финальная часть — этот аккорд! — в виде той или иной «уступки», как секретный ключ, «включал» всю систему препарата «Ди-Кси».

Хлынов опоздал. Он упустил свой шанс. Или небу было так угодно, чтобы он упустил…

Теперь это вновь был не Хлынов.

Это был монстр. Идущий к цели…

Выхватив боковым зрением «жигуленок» с отъезжающим и в нем Чумой и Таней, Хлынов, мгновенно догадавшись, о ком шла речь в банке, бросился в погоню. Как зверь. Как дикий зверь. Как безумный зверь. Но лучше было бы сказать — как человек, который идет к своей цели и достигнет ее, несмотря ни на что…

Они выскочили на широкий проспект.

Две легковые: след в след.

Впереди — красный «жигуленок» с девчонками. За ними — белая «Нива» Хлынова…

Стиснув зубы и отчаянно матерясь, Чума с трудом вписывалась в крутые повороты. Таню уже вовсю бросало из стороны в сторону, она больно билась плечом о дверцу машины, а один раз «жигуленок» подбросило так, что девочка прокусила губу.

Погоня не могла продолжаться слишком долго — силы были неравны. Хлынов прекрасно водил, и со стороны казалось, что он играет с жертвами в кошки-мышки. То специально отстанет, то, напротив, притрется сзади почти вплотную и начинает сигналить.

— Вот падла! — выругалась Чума. — Ну, я его!..

— Ты что?! — заорала Таня.

— Держись!..

— Что ты хочешь сделать?!

— Держись, говорю!..

Чума резко надавила на тормоз, подставляя багажник «жигуленка» под удар, но Хлынов легко разгадал ее маневр и спокойно ушел в сторону.

— А, черт! Не получилось…

— Что не получилось?! — отчаянно закричала Таня. — Мы чуть-чуть не разбились!

— Да сиди ты!

— Что?!..

— Заткнись, говорю! Заткни свою пасть и не возникай! — грубо закричала Чума. — Не видишь, кранты нам настали…

Мелькнули и остались позади какие-то железные фермы, старые пакгаузы, огромные склады и разбитые вагонные скелеты.

«Жигуленок» летел не разбирая дороги.

— Лишь бы подвеска выдержала! — проорала сквозь шум Чума.

— Какая подвеска? — не поняла Таня.

— Блядская!

— Что?!

— А…

Чума взглянула в зеркальце и вдруг с удивлением обнаружила, что белой «Нивы» позади уже нет. Все еще не веря в чудо, она проехала метров пятьдесят и лишь потом резко ударила по тормозам.

— Ах! — вскрикнула Таня, едва не разбив лоб.

Машина замерла как вкопанная.

— Ничего тормоза. Держат, — машинально отметила Чума. — Где же он?

— Кто? — слабо спросила Таня, она сжала руками виски, постепенно приходя в себя после бешеной езды.

— Кто кто… — передразнила Чума, однако веселья в ее голосе не было. — Дед Пихто и бабка с пистолетом, вот кто! Ты что, совсем соска?!

— Не поняла.

— Ну, соска, девочка, — пояснила Чума.

— Да нет, я мальчик! — вдруг взорвалась Таня. — Педрила вот с таким членом! — Она ударила себя по сгибу локтя, поясняя фразу.

— Ого! — искренне восхитилась Чума. — А девочка растет. Вот что значит воспитание.

— Воспитание, да не твое, — парировала Таня.

— А чье же?

— Я бы сказала тебе, но ругаться неохота…

— Ой, ой, ой, какие мы! — Чума захохотала.

— Кончай ржать, подруга. И лучше объясни, что за гонка такая.

— Наконец-то слышу слова не девочки, но бляди, — пошутила Чума. — Так ты ничего не поняла?

— Нет, — честно призналась Таня.

— Ну ты даешь! — восхитилась Чума и в двух словах популярно объяснила, что за ними гнался, видимо, какой-то опер.