Хлынов ^осмелился заглянуть в морозильную камеру, но лучше бы он этого не делал. Сморщенное крыло российского бройлера могло вызвать только жалость. Это в лучшем случае. В худшем — тошноту…

Он поспешил захлопнуть дверцу. Оглянувшись через плечо, увидел, что Рита устало присела на кушетку. Улыбнулся криво.

— Это не твоя квартира, дяденька? — поинтересовалась девочка, не отвечая на улыбку.

— Почему не моя?

— Видно же…Как то не стыкуется все это. Джинсы «Клайн», машина с прибамбасами, шузы от «Версаче». Угадала? От «Версаче»?..

— Да, — удивленно подтвердил Хлынов.

— Так вот… Шузы и торшер этот… — она кивнула в сторону светильника, который действительно выделялся своей убогостью даже на фоне всего остального, — как-то не монтируются.

— Что? — не понял Хлынов.

— Не монтируются, — повторила Рита. — У меня есть один знакомый рекламщик, который всегда так говорит. Он, например, водку с пивом не мешает — не монтируется. Понятно, дяденька?

— Я тоже водку с пивом не мешаю…

— Ты не обижайся, это я так, к слову.

— Ну как можно на тебя обижаться! — преувеличенно бодро воскликнул Хлынов. — Ты у мамы дурочка, кажется, так?

— А ты злопамятный, дяденька…

— Шучу!.. Ну что, выпьем? — Он быстро разлил коньяк в кофейные чашечки, другой посуды у него не было. — Не бойся, пей. Смонтируется!

Рита кивнула. Опрокинула содержимое в рот. Легко проглотила, даже не поморщившись. Хлынов — вот отличие от девочки — крякнул смачно, передернул плечами и резко выдохнул. Словом, совершил все те необходимые телодвижения, когда человек

(мужчина, естественно!) получает истинное удовольствие от выпитого.

— Хорошо!

— Давай еще, — попросила Рита.

— Давай!

Они выпили по второй.

— Наливай! — Рита зарумянилась, ей стало хорошо.

— Ты не гони, — попытался остановить ее Хлынов, удивленный тем, что девчонка пьет наравне со взрослым.

— У нас так принято, — охотно объяснила Рита. — Первые две надо выпивать быстро, не закусывая, а главное — не задумываясь. Зато потом уже можно спокойно оторваться.

— Где это — у вас? — поинтересовался Хлынов, наливая по третьей.

— Ну как это «где»? — засмеялась девочка. — У ребенка в этой жизни всего две школы — семья и улица. Вот там и научили…

— Понятно. Поехали!.. Стоп! — неожиданно остановил самого себя Хлынов. — За что пьем?

— Чтобы стоял и деньги были, — не задумываясь сказала Рита.

«Уговорив» половину бутылки, они слегка опьянели, причем Хлынова неожиданно бросило в дрожь. Он попытался сдержать себя, но это ему никак не удавалось. По телу прошли волны, он несколько раз резко выдохнул, потер с силой руки…

— Закури, — посоветовала девочка, — и меня угости.

Он угостил. Несколько раз быстро затянулся, но дрожь не проходила. Наконец, догадавшись, он поманил Риту к себе:

— Сядь сюда…

Рита спокойно уселась на его коленях, поерзала немного, устраиваясь поудобнее. Попросила:

— Расскажи что-нибудь.

— Что?

— А что хочешь! Соври что-нибудь для начала, а там пойдет…

— Например? — Хлынов осторожно обнял ее, рука быстро скользнула по ноге девочки — пройдя по бедру, до коленки и обратно. Он впервые за весь вечер (вернее, ночь) прикоснулся к ней, словно до этого боялся. Рита не вздрогнула от прикосновения, вела себя просто и естественно, как будто сидеть на коленях у Хлынова было для нее обычным делом.

— Всякую глупость. Ну, не знаю… Про жену-уродину, про детей-бездельников, про тещу-сучку, ну я не знаю, ври все подряд!

— Зачем врать, я тебе правду расскажу. Живу один, и всего того, что ты здесь только что перечислила, у меня нет… И не было никогда, — добавил он после некоторой паузы.

— Так уж и нет?

— Нет.

— Врешь!

— Нет.

— Врешь! Врешь! Врешь! — обрадованно закричала Рита.

— Тихо, соседей разбудишь!

— Пошли они в задницу! — еще громче завопила Рита. — Я всех соседей… — И она, не стесняясь, выразилась, как бы «имела» всех соседей. — Ведь врешь, дяденька. Скажи, что врешь…

— Вру, — покорно соврал Хлынов.

— То-то! — воскликнула Рита. — Молодец! Дай, я тебя за это поцелую! — Она прижалась к нему горячими губами. — Да ты весь дрожишь, как мальчик!.. Послушай, дяденька, а ты случайно не девственник?

— Девственник, девственник… — Хлынов уклонился от второго поцелуя, он знал, что может размякнуть, и тогда все, ради чего это затевалось, пойдет по-другому — скомканно, короче и противнее. А ему хотелось иного. Того, что уже было с ним два раза. ЭТОГО…