Акимов решительно мотнул головой, словно Котов мог бы это увидеть.

— На хер! — сказал Акимов. — Пропуск, конечно, не проблема, но погода больно хороша. К тому же мне давно уже хочется прогуляться. Жди меня. Я выйду к тебе через пару минут. Ты прямо напротив, точно?

— Прямо напротив.

— Жду.

Он бросил трубку и встал.

Через две минуты они уже обнимались, хлопая друг дружку по плечам и спине.

— Сколько же мы не виделись? — спросил Петр Котова после того, как они троекратно поцеловались.

— Десять лет, не меньше. Ну как, стал генералом?

Акимов был в штатском.

— Если бы, — усмехнулся он. — Получил майора недавно — и на том спасибо.

— Что ж так? — Никита смотрел на товарища насмешливо, но вдруг ему совсем расхотелось шутить по этому поводу — уж очень серьезным был Акимов.

— А ты что пропал? — спрашивал его § тем временем Петр. — Почему не звонил, I, не писал?

^ — А что писать-то? Как воров ловлю?

^ Вроде не знаешь. А больше и писать-то не- чего. Тем более я уже год как их не ловлю.

— Ушел, что ли? — посочувствовал Акимов.

— Ушли, — усмехнулся Никита.

— Опять кому-то яйца пострелял? — засмеялся Акимов.

— Смотри-ка! — удивился Никита. — Угадал. Или тебе докладывают как начальнику?

— Да какой там — докладывают, — смеялся Петр. — Я же тебя, подлеца, хорошо знаю. Мы, простые опера, все по морде норовим съездить, а ты, супер, — по яйцам. У каждого свой почерк.

— Смеешься, — укоризненно покачал головой Никита. — Смейся, смейся. Сейчас и я над тобой посмеюсь. Женился?

Петр Аверьянович вдруг смутился.

— Не-а, — сказал он. — Времени нет.

— Ха-ха, — сказал Котов.

— А ты? — спросил вдруг Петр. — Женился, что ли, раз спрашиваешь?

Котов покачал головой в восхищении.

— Психолог, — проговорил он. — Просто знаток человеческих душ какой-то. Воры, наверное, рыдают у тебя на плече. И раскалываются через каждые пятнадцать минут. Ведь так?

Настроение у Котова резко изменилось.

мясник

— Ну и ладно, — сказал он.

Акимов присмотрелся к нему повнимательней.

— А ты чего приехал-то? Случилось что?

— Случилось, — мрачно ответил Никита.

— Говори, — тоном приказа сказал Акимов.

Дочка у меня пропала, — сообщил ему Котов. — Танечка.

Что значит — пропала? — удивился Акимов. — Что она — сумка дорожная?

— Ну, сбежала, — поправился Котов. — Из дома сбежала. В Москву.

Некоторое время Акимов молчал, а когда снова поднял глаза на Никиту, тот прочитал в них что-то похожее на осуждение.

— Рассказывай, — сурово сказал Акимов.

С самого начала Вероника взяла инициативу в свои руки. Прямо с Курского вокзала она привезла их на Павелецкий, откуда на электричке добрались до подмосковного поселка Барыбино. Здесь, почти в самом его центре, стоял пятиэтажный дом. Они поднялись на пятый этаж, Вероника достала ключ, открыла одну из дверей, и компания ввалилась в квартиру.

— Чья это хата? — небрежно поинтересовался Генка, с любопытством оглядываясь.

— Моя, — коротко ответила ему Вероника.

Ничего объяснять дальше она не стала.

Хорошая квартира, — проговорила Таня. — И мы будем здесь жить?

— Будем жить. — Веронику нельзя было назвать многословной.

Однокомнатная квартира с большой просторной светлой кухней была совершенно пуста. Даже элементарные табуретки отсутствовали. Абсолютно голые стены.

— А на чем мы будем спать? — спросила Таня.

Генка загоготал.

— Не знаю, как вы, — сообщил он, заливисто хохоча, — а нам с Андрюхой найдется на чем спать. Он — на Таньке, а я… — он вдруг смолк, споткнувшись на полуслове.

Вероника смотрела на него такими глазами, что ему стало не по себе, и это еще мягко сказано — не по себе.

Обращаясь к Генке, но было видно, что все это она говорит и для Тани с Андреем, Вероника очень тихо, отделяя слово от слова, сказала:

— Значит, так, да? Значит, по-твоему, я обыкновенная подстилка. Да?

— Ты чего… — попробовал отшутиться Генка. — Я же так, для смеху, ты чего…

— Ах, для смеху… — кивнула Вероника и стала медленно приближаться к нему. — Значит, ты надо мной в моем же доме посмеяться решил, так?