Это не был отличный секс. Это было шокирующее, невероятное из этого мира секса, хотя он только начался... И я не хотела, чтобы это когда-то прекращалось.

Мои внутренности чувствовали, как они тают, когда он трахал меня, и напряжение обернулось вокруг моего позвоночника, когда еще одна кульминация медленно подошла, превращая мои движения в резкие порывы.

— О, боже... Кэм... — я стонала, двигая бедрами в ритм с ним.

Кэм застонал и продолжал врезаться в меня все быстрее и быстрее, и я прикусила губу, а мои ногти все глубже впились в его кожу. Его руки на моем теле были горячими, горячее, чем когда-либо прежде. Его член пульсировал внутри меня с каждым толчком, и я знала, что была близка к освобождению.

Ой, как близко.

Закрыв глаза, я сосредоточилась на волнах наслаждения, исходящих из глубины души, и Кэм снова зарычал мне в ухо:

— Кончи со мной, детка! Позволь мне почувствовать, как ты кончишь на мой член!

Это было всем, что нужно, чтобы подтолкнуть меня, и мой оргазм прошелся сквозь меня, как тропический шторм. Удовольствие сотрясло меня, оставив меня ошеломленной, дрожащей, без возможности дышать в течение секунд, мои мышцы сжали член Кэма, заставляя его стонать громче, чем раньше.

— Да! Так! — сказал он, войдя в меня еще сильнее и резче. — Блять, ты чувствуешься так хорошо.

Мое тело все еще содрогалось, и Кэм ждал моего восстановления прежде, чем потянуть меня на себя сверху.

— Давай, — сказал он. — Объезди меня. Я хочу видеть тебя.

Мой разум был настолько затуманен похотью и удовольствием, что я едва могла видеть, но Кэм держал меня, когда я его оседлала. Я подняла бедра, опуская себя на него, и короткий, резкий вздох вырвался из моего рта, когда я почувствовала, что он вошел в меня еще глубже, чем раньше.

Злая ухмылка тронула его губы, когда он смотрел на меня, схватив меня за ягодицы. Другая его рука скользнула вверх по моей спине, поглаживая и поддерживая меня, когда я начала раскачиваться взад-вперед.

Я опускалась своей киской на него, скакала на нем, и усиление давления на клитор заставило меня приоткрыть рот в удовольствии, я захныкала после того, как оно снова стало нарастать.

Я двигалась быстрее и быстрее, подпрыгивая вверх и вниз, а затем откинулась назад, держась руками за Кэма. Он скользнул подушечкой большого пальца по клитору, поглаживая его мягкими круговыми движениями, и белой горячей вспышкой необходимость взорвалась в моем естестве.

— Я собираюсь снова кончить, — только успела я простонать. — О, боже!...

Мои мышцы сжали его член, когда мой третий оргазм за ночь разорвал меня, и вдруг я словно забыла, как дышать и говорить. Я не могла вынести такого удовольствия, но продолжала двигаться.

Кэм сжал мои бедра, глубоко погрузившись в меня, прежде чем издать низкий стон, когда его член начал пульсировал внутри меня.

— Дерьмо, — выдохнул он. — Это было даже лучше, чем я помню.

Несколько мгновений я лежала на его груди, находясь в какой-то прострации, пот блестел на наших телах, и я все еще остро чувствовала его внутри себя.

Через несколько минут, запыхавшаяся, я слезла с него и легла рядом на кровать. Он сжал мою руку в своей, восстанавливая дыхание.

Во время нашего дикого занятия любовью все, что мне удалось видеть, слышать и ощущать был Кэм...

Но теперь я могла слышать что-то еще в моей комнате. Он тоже слышал это и сел.

— Что это? — спросил он. — Что за щелкающий звук?

Клик, клик, клик.

Он шел от моего стола, и моя рука полетела ко рту в состоянии ужаса.

Щелк, щелк...

О, Боже!

— Дерьмо! Говно, говно, говно! Я оставила эти долбаные камеры! — взвизгнула я.

Лицо Кэма побледнело, и он сел, выпрямившись.

Я вскочила на ноги и схватила халат, который висел на двери шкафа. Судорожно обернув его вокруг обнаженного тела, я захлопнула крышку моего ноутбука, а затем стояла и смотрела на письменный стол, застыв неподвижно, как статуя.

— Что за камеры... Это был разговор с кем-то? — спросил Кэм, присоединяясь ко мне. — Что это был за щелчок?

Горячие слезы выступили на моих глазах, пока он говорил. Я вышла из онлайн-игры, но совершенно забыла выключить камеру.

— Да, — сказала я, обращаясь к нему с виноватым взглядом. — По крайней мере пятьдесят тысяч человек просто смотрели, как мы занимаемся сексом...

Блять! Этого быть не может!