— Можем ли мы посидеть вместе минуту? — спросила Сабрина. — Я могу спокойно пропустить очередное повторение истории рода Тревестонов. Лично тебе я могу повторить попозже.

Стефания улыбнулась:

— Мне ее рассказала мать Дентона на вашей свадьбе. Я думала, что Дентон будет рад возможности…

— Иметь слушателей?

— Ему это нравится, да?

— Ему это нравится. — Они улыбнулись вместе. Сабрина протянули руку, и Стефания пожала ее. — Прости, что я целый год не могла побывать здесь. Мне было ужасно трудно оторвать Дентона от его международных развлечений ради недели в американском захолустье.

— А теперь здесь ему скучно.

— Сам виноват, Стефания. Вы тут ни при чем.

— Гарт повел его в свою лабораторию, но…

— Нет, наука — не то, что интересует Дентона. Ему нравятся эксперименты другого рода. — Стефания взглянула вопросительно, обратив внимание на горькую нотку в голосе Сабрины, но та продолжала: — В любом случае, жить раздельно не так плохо, как кажется. Ты это почувствовала? Только зная, что мы можем писать или звонить, просто понимать друг друга после всех тех бед, когда казалось, мы не могли… — Она слегка вздрогнула. — Поговорим о тебе, может быть, ты мне что-нибудь недорассказала? О себе и Гарте? Или детях?

— Ничего важного. Я получила то, что хотела, дом и семью. Стабильность. Когда у нас был нормальный дом? — Они рассмеялись, вспоминая прошлое. — С тобой все в порядке? Всю неделю мне казалось, у тебя что-то не так.

— О да, кое-что было. Во время круиза. Но мы с Дентоном еще не говорили об этом. У тебя симпатичные дети.

— Извини их за назойливость. Но я и они так обрадовались обществу — ведь Гарт дни и ночи проводит в лаборатории. Я одна с детьми. Невозможно терпеть одиночество. Я не хотела, чтобы дети нам испортили вечер.

— Как они могли испортить! Прекрасно проведенное время. Я вытягивала из Мартина его академические выражения.

— Они ужасны, да?

— Да. Но забавны. Мне нравятся твои друзья.

— Я обменяла бы их на яхту, на которой ты была.

— Стефания, уверяю, тебе это не нужно.

— Нет, конечно, нет. Я бы не знала, что делать, если бы жила твоей жизнью. Она нереальна для меня. У меня есть все, что мне нужно. Кроме денег. Мне надоело скряжничать. Нет, — сказала она быстро, увидев лицо Сабрины. —

Ты не можешь помочь нам. Гарт был бы обижен. И в любом случае проблема в том, что он здесь не бывает и мне не помогает. Но я его не осуждаю, он работает много, и на самом деле все прекрасно. Я даже не знаю, что случилось со мной этим вечером.

«Моя красная юбка, — подумала Сабрина, — круизы, о которых ты не знаешь. Мои письма тебе из четырнадцати стран за прошедший год. Номер „Таун энд кантри“ на твоем прикроватном столике, где сказано, что Дентон тратит сто тысяч долларов в год на одежду для себя и меня. И то, что я потратила полмиллиона долларов на меблировку нашего лондонского дома…»

Но она ничего не сказала вслух, вместо этого дала знать Стефании, что она ее понимает.

— Довольно трудновато иметь Дентона в качестве гостя. Он просто не может запомнить, что у него нет слуг, которых можно было бы вызвать по любому поводу. Это у него в генах. Я думаю, для Гарта он хороший экземпляр для экспериментов. Я заставляю его вешать полотенца по утрам, а он называет меня революционеркой, которая хочет уничтожить светское общество.

Стефания улыбнулась.

— Он очарователен и заботится о тебе. Ты выглядишь замечательно.

— Средиземноморское солнце. И ты загорела бы так же.

— Я знаю. И надо сбросить вес. Может быть, попробую этим летом. Действительно ли солнце единственная причина твоего очарования и счастья?

Сабрина задумчиво посмотрела на стиснутие руки сестры.

— Ты знаешь, за год я познакомилась с девятью тысячами человек. Но ни с одним не говорила откровенно. — «За исключением, довольно странно, — подумала она, — Александры». Но она не могла говорить об Александре и круизе со Стефанией. Ей было стыдно даже перед родной сестрой. — Я не привыкла разговаривать о том, счастлива я или нет.

— А ты и не разговариваешь. Избегаешь этой темы.

— Я знаю. — Она вздохнула. — Вспомни, однажды я рассказала тебе, что не могу определить, любовь у меня к Дентону или тяга к приключениям. Я и сейчас не могу. — «Потому что ты любишь своего мужа, — добавила она мысленно. — И у тебя есть дом, которому ты принадлежишь. И я не могу допустить, чтобы завидовали тебе. Я замужем только год. Мне нужно постараться, может быть, следующий год будет другим». — Но ты знаешь, что для меня приятнее всего на свете знать, что ты здесь, что есть с кем поговорить.