— Больно? — оторвавшись от меня, спрашивает, не прекращая трения внутри. А я не понимаю, о чем он. Какое больно? Мне так кайфово, что выть в голос хочется и выгибаться как кошка.

— Что? — хрипом по его губам, следом впиваясь нетерпеливым поцелуем.

— Спина не болит? Давай ляжешь по-другому. — Зачем сейчас говорить? Мне так давно нужно было происходящее сейчас. Я наслаждаюсь каждой частичкой тела. Дрожу, бесконечно покрываясь мурашками, и еле давлю в груди стоны.

Садится. Прекращенные фрикции отзываются протестом в теле. Каким-то совершенно мистическим способом разворачивает меня, все еще находясь внутри, будто боится, что если выйдет — то не впущу обратно, укладывает на спину. И, не давая опомниться, со шлепком ударяет бедрами. О. Мой. Бог. Прогибаюсь. Насрать, что поясница воет. Плевать, что скольжу к стене вместе с матрацем, втрахиваемая в этом умеренном, идеальном темпе ровнешенько в пол. Не быстро, словно оверлочная машинка. Не раздражающе медленно. А потрясающе и ровно так, как нужно.

От силы ощущений скребу ногтями по его спине. Попросту не имея ни желания, ни сил сдерживаться. Разведя едва ли не в поперечный шпагат ноги. Срываясь. Подмахивая, двигаясь навстречу его толчкам. Отдаваясь как никогда прежде. И все такое острое. Какое-то новое. Непривычное. Смутно знакомое, но по-другому. И вся тоска и нужда выплескивается за края.

И не стонать так сложно. И не шуметь почти невозможно. А целовать неотрывно — не хватает кислорода. Но расцепляться непозволительно.

— Тише-тише, — шепчет, такой же сошедший с ума. Дикий. Севшим голосом. Еще больше распаляя. А я хриплю в ответ. — Я знаю, что тебе очень хорошо, но нельзя. Ш-ш-ш. — Закрывает мне рот собой. Мычу. Благодарно, за то, что глушит. Иначе бы даже соседи услышали, что происходит сейчас на кухонном полу.

И так мутно в голове. Глаза закатываются, а нарастающее удовольствие отдается сокращениями внутри. Мышцы сводит. Спазмы в теле — на грани боли. Хочется кричать. Метаться, хоть что-то сделать, потому что разрывает изнутри. Слишком все. На грани. За гранью. И слов, чтобы описать это адово пекло, нет. Я сгораю. Просто сгораю. И таки застонав, хоть и тихо, вжимаю его в себя. Так крепко обнимаю ногами, впечатываю. И кончаю. Кончаю. Кончаю бесконечные секунды. Со звоном в ушах. С судорогой, выгнувшей тело. Чувствуя, непрекращающиеся движения, пусть и с меньшей амплитудой.

— Умница. — Кусает-целует шею. На грани слышимости хрипит и стонет мне в ухо. И я понимаю, что это все не конец. Просто я сдалась первее. Или же он специально ради меня сдерживается.

Приподнимается на руках. Переставая вдавливать собой. Двигается более размашисто. Немного ускоряясь, сжимая челюсти с силой. Опаляя мутным взглядом. Стаскивает наконец, остановившись на мгновение, майку. Всасывает сосок в рот, изгибаясь надо мной. А я вплетаю пальцы в его волосы. Прижимаю к себе сильнее. Чувствуя отголоски пережитого оргазма и наступающие новые волны удовольствия.

А спина Леши мокрая. И запах стал концентрированнее. Дыхание срывается все больше. Он на пределе. Определенно точно балансирует, но терпит. Чудеса выдержки, не меньше. Сколько помню, никогда не был эгоистичен, всегда заботясь о моем удовольствии едва ли не больше, чем о своем.

— Закинь мне ноги на плечи, — после длительного поцелуя просит. Что я послушно и выполняю, до боли прикусив губы, чтобы не застонать, когда он входит под иным углом, обостряя. Максимально глубоко. Резко. Дерзко. Быстро. Так жестко и, черт возьми, просто ахуенно. Закусываю ребро руки. Задыхаюсь и, кажется, просто умру, когда кончу во второй раз под ним.

А трение такое сильное. И член его словно каменный. Таранит мое тело, вбивает в тонкий матрац, и я знаю, что спина не отблагодарит, но это так не важно сейчас. Только я, он и это восхитительное чувство полного конекта. Бог его знает, когда это безумие повторится снова. И повторится ли вовсе. Мы ведь шагнули за черту и ровно в бездну. Что ждет впереди — непонятно… И я хочу застрять в этом моменте. С этим невероятным ощущением. С горящим телом, абсолютно расплавленным и до невозможного чувствительным.

Берет мою руку, облизывает кончики пальцев. Обсасывает, вбирая пошло в рот, а следом опускает, просовывая между наших тел. Чуть отстраняется, чтобы начать набирать воистину бешеный темп. Который вкупе с моими пальцами на торчащем, твердом и безумно чувствительном клиторе — убивают. Так много всего сразу. Что меня не хватает. И в глазах мутнеет. В ушах такой гул, что я грожусь отключиться. И ведет так сильно не только меня.

— Боже, я не могу больше, — срывается, впиваясь в мои губы. Вздрагивая так сильно и пульсируя внутри, что всего пара круговых движений пальцами — и я улетаю следом. И этот раз куда сильнее, чем предыдущий.

Выходит из меня. Проводит по влажной киске, размазывая сперму. И снова медленно заполняет. Продляя мое удовольствие. Смотрит пронзительно. А в глазах водоворот. И меня туда засасывает. Потому что так редко он показывает ВСЕ и сразу. Только в действительно особенные моменты. И лежать под его взглядом так комфортно сейчас. Правильно. А руки оглаживают грудь и живот. Он все еще наполовину внутри. Не спешит покидать окончательно.

Кончиками пальцев по долбаному шраму. Так задумчиво. Трепетно.