Не хочу делать растяжку, не желаю разминки. Все, что мне нужно сейчас, это ноющие мышцы, хоть немного, и я этого добьюсь непосредственно в танце.

Включаю мелодию пожестче. Хочу драйва, хочу всплеска, бури. Нужно скинуть напряжение, Я нуждаюсь в отключке, в трансе.

Громко, очень громко, так что вздрагивает все внутри от бита, уши почти закладывает с непривычки. Но это то, что нужно.

Выбрасываю тело вперед резко, как порыв беспощадного ветра. А после в сторону, в другую…

Прыжок. Выгибаюсь, взметнув руками, щелчок, хлопок. Все так быстро, молниеносно. Сердце набирает ритм, пульс ускоряется. Кровь шумит в ушах. Еще быстрее, еще сильнее, еще…

Меня рвет на части, тело ноет, кончики пальцев покалывает. Обожаю это ощущение, в такие моменты я чувствую себя живой. Песня уже ревет другая, она чуть спокойнее. Подхожу к шесту, поднимаюсь до самого потолка, в штанах танцевать тяжелее на нем, ибо ткань скользит, и есть большой шанс, что я просто сорвусь. Но тяжелых трюков я делать не собираюсь, я всего-то хочу ощутить полет…

Кручусь на нем, скольжу, едва не падая. А мне все мало. Обычно в такие моменты меня останавливал Виталик, а теперь я тут одна... и никого не хочу видеть, никого. По крайней мере, ближайший час. Спускаюсь с пилона, катаюсь по полу. В голове масса идей. Но я не могу связать их, не получается…

Сажусь на полу, поджав ноги к груди, кладу голову на колени. Пытаюсь собрать мысли, раскидать по полкам, разобраться в этой какофонии.

– Привет, все в порядке? – теплые руки обнимают со спины. Сильные, крепкие. Уже знакомый запах с примесью мятной жвачки. Я чуть дернулась, ведь не ожидала. Рука потянулась к майке, чтобы надеть ту, скрыть…

– Привет, – чуть хрипло отвечаю, и непроизвольно вжимаюсь в него, чувствуя тепло его тела, мускулистую грудь… Уютно.

– Не закрывай, – проводит кончиком пальцев по цветку на плече, вызывая дрожь. – Я все равно их уже видел.

– Где? – вырывается вопрос. Я, прикрыв глаза, отдаюсь этому теплу, и только сейчас понимаю, как мне одиноко. Как не хватает вот таких сильных рук, чтобы обнимали и прятали от невзгод, закрывали собой и грели, когда тоска начинает точить безжалостно уголки души.

– Вчера, твой танец… это потрясающе, – тихий гортанный голос, сексуальный, с хрипотцой. Горячо и опасно, так близко…

– Ты был в клубе, – нервный шепот. Откидываю голову на его плечо. Его ноги оплетают мои, теперь я зажата как в капкане, и руками и ногами… он сзади – это спасает от необдуманных поступков.

– Был, и я рад, что, наконец, нашел то место, где ты работаешь, партизанка ты наша.

Шепот отзывается мурашками по коже. Волосы не распущены. Занавесы нет, нет своеобразной защиты.

Теплые губы касаются кожи, мимолетно, но приятно.

– Не говори никому, пожалуйста, – чуть склоняю голову, открывая шею сильнее.

– И не собирался. Правда, не понимаю, почему ты так не хочешь этого, но слово сдержу.

Снова касание, но теперь намеренное. И я хочу увидеть эти глаза, какие они сейчас. Сверкают? В них страсть или желание? Нежность? Поднимаю непослушные веки, смотрю в зеркало, напротив которого мы сидим. И картина воистину заводит. Выражение его лица, то, с каким удовольствием и упоением он целует мое плечо, обводя кончиком языка каждый лепесток татуировки. Я жадно слежу за ним, за каждым движением. Его рука проходится по моей, от плеча до локтя. Мягко, нежно…

– Саш… – зову и он открывает глаза. Пронзительная голубизна забирается под мои ребра мгновенно, вскрывает, оголяет. Желание плещется в них, неприкрытая ничем нежность. Он спрашивает взглядом, прекратить ли ему. Остановится ли и отпустить… или продолжить и подарить тепло душе и телу. А я не знаю, что ответить, как поступить…

Поворачиваюсь к нему.

Глаза в глаза – и он так близко. Ничто не стоит самой наклониться и попробовать твердость этих губ. Я прогоняю мысли, стираю образы. Сколько можно обдумывать? Взвешивать постоянно? Надоело… Хочу пустить все на самотек, как будет – так будет. Плевать. Есть только миг, здесь и сейчас.

– Ну… – нетерпеливо тяну. Чем вызываю его улыбку, дразнящую. Саша чуть прищуривается и вглядывается в меня. Медленно тянет на свои колени. Сажусь, чувствуя его теперь еще лучше, какой же он горячий… как уголек из печи.

– Как ты нетерпелива, Ромина, – ласкающий шепот. И я, наконец, ощущаю тепло его дыхание на своих пересохших губах. Хочется волком выть, когда он не спеша проводит языком по контуру, смачивает мои губы. А после ловко проникает в мой рот, мгновенно углубив поцелуй, захватив в плен мое дыхание. Вжимаюсь в него, запуская пальцы в темные, слегка жесткие волосы.