Вопрос, неожиданный и коварный, лишил редактора воздуха не хуже, чем ещё один удар под дых.

– Я... закон позволяет...
– Он сделал безуспешную попытку встать на ноги, тут же пресечённую решительным движением приклада, пригвоздившего его к полу.
– Не двигаться, шпион!

– Будет возбуждено дело о шпионаже, - прокомментировал капитан Глайнис, просматривая содержимое только что отпечатанного, ещё не просохшего, номера.
– Тираж конфискуется, дальше делом будет заниматься суд военно-полевого трибунала.

Это было настолько возмутительно, что Норс, окончивший полтора курса юридического колледжа в Сигобриве, почувствовал, наконец, в себе силы говорить.

– Я - штатский! Меня будет судить дуннорэ-понтский суд, любой адвокат...

Глайнис, не отрываясь от чтения изъятого, а вернее, захваченного им экземпляра 'Городских новостей', датированного завтрашним числом, рассмеялся. Его подчинённые охотно подхватили этот смех своими мужицкими глотками.

– Закон о военном положении вам известен, господин Норс?
– глядя в передовицу, спросил Глайнис.
– Параграф пятый - 'Зона ответственности военных сил и распространение военного права на штатских в ходе боевых действий'? Если коротко, то повсюду, где стоит моя нога, действуют законы военного времени.

В этот момент, демонстрируя правоту Глайниса, один из солдат наступил Норсу на отставленную в сторону руку, принудив того болезненно вскрикнуть, чем не вызвал среди присутствующих ничего, кроме нового взрыва смеха. Норсу оставалось только признать очевидное: по крайней мере, в глазах своих подчинённых капитан с лошадиным лицом был законом. Апеллировать в данных обстоятельствах было не к кому, даже дружба с градоначальником, если подобный термин верно отражал суть их взаимоотношений, едва ли могла его выручить. Оставалось надеяться на более высокие инстанции, но к тому времени, когда всё закончится, может оказаться слишком поздно...

Глайнис повернулся к Норсу, прижатому к полу прикладами; его взгляд, казалось, был способен испепелить газетчика.

– Я знаю, вы пользуетесь здесь покровительством градоначальника - Финлея, если не ошибаюсь?
– Дождавшись, пока Норс кивнёт, капитан кивнул в ответ.
– Правда, эти связи вам сейчас не очень-то помогут, если вы заметили. Я могу оставить вас под арестом...

Глайнис замолчал, ожидая, как отреагирует журналист. Перед тем словно открылся путь к спасению.

– Вы что-то предлагаете?
– Норс внутренне восхитился собой - в его голосе прозвучала неожиданная, учитывая ситуацию, выдержка.

Капитан не скрывал своего возмущения и праведного гнева, которые вызывали в нём слова и поступки столь изменнического характера.

– Вам ничего не предлагают, господин Норс! Предлагать должны вы! Завтра-послезавтра начнётся мобилизация, и я подам вашу фамилию в списке рекомендованных лиц. Уверен, когда моё начальство увидит вот это, - Глайнис-Лошадиная Морда потряс газетой, - оно прислушается ко мне. Вас отмобилизуют в пехоту, где старые, опытные солдаты живо выбьют из вас последнюю дурь...

Нижние чины загоготали в ответ. Норсу звук их смеха, суливший новые унижения, пришёлся не по душе.

– Или...

– Молчать!
– яростно оборвал его Глайнис.
– Или трибунал - или мобилизация!.. Но!
– он наклонился к самому лицу Норса, вытянув указательный палец так, что тот едва не коснулся лба редактора.
– Но: если вы запишетесь добровольцем, учитывая ваше образование, вас, Норс, зачислят вольноопределяющимся. Я, возможно, даже разрешу вам издавать вашу дурацкую газетёнку!

Норс заподозрил, что капитан не шутит. То есть, несмотря на жестокий смех, он понимал, что оказался не просто на полу, но в ужасных обстоятельствах - однако слова Глайниса подозрительно походили на правду. Он знал также, что с военной службы, если время мирное, уволиться можно в любой момент. Во время войны, о которой прозрачно намекал капитан, статус вольноопределяющегося предоставлял заметные преимущества. Норс пришёл к выводу, что сейчас разумнее всего будет согласиться с налётчиками и предоставить им то, чего они требуют.

Ему позволили подняться на ноги, и, отряхнув пыль - только сейчас Норс пожалел, что пожадничал доплатить уборщику, - он уселся за письменный стол. Под диктовку Глайниса, то и дело нетерпеливо тыкавшего в текст указательным пальцем, редактор собственноручно написал заявление на имя какого-то майора Никха из штаба 12-го дивизионного округа, в котором просил зачислить его на воинскую службу вольноопределяющимся в звании капрала и прикомандировать к 2-й роте 1-го батальона 36-го пехотного полка армии Его Величества.