Коул сидит в большом кресле с высокой спинкой. Ноги вытянуты вперед, в расслабленной руке он держит стакан с виски.

Всё моё тело дрожит при виде его.

Черные пучки ауры закручиваются вокруг его пугающей фигуры, пока ледяные голубые глаза осматривают меня с головы до ног, затем ловят мой взгляд.

Он кладет ногу на ногу, оставляя лодыжку на согнутом колене, и слегка наклоняется вперед. Движения настолько незначительные, но я вжимаюсь в дверь, как если бы он неожиданно возник прямо передо мной, а не находился на противоположной стороне комнаты.

Его глаза ищут мои и ожесточаются.

— Кто собирается спасти тебя, принцесса? Кто будет достаточно глуп, чтобы схлестнуться со мной и попробовать забрать то, что является моим?

— Мой отец.

Два слова, прошептанные слишком быстро, чтобы быть правдой.

Он невесело ухмыляется и ставит свой уже пустой стакан на пол возле ног, прежде чем встает в полный рост одним плавным, но смертельным движением.

— Ах, принцесса. Папочка не собирается спасать тебя. Никто не придёт, чтобы спасти тебя. Так что ты можешь сказать мне правду.

Он движется ко мне, а я сильнее сжимаюсь.

Каждый его размеренный шаг поражает меня прямо в грудь, как физический удар. Его движения расчетливые, но всё же лёгкие. Его тело двигается с неотъемлемой грацией охотника, и я — добыча, ослепленная его тёмной красотой, ожидающая его первого удара.

8

Люк и я часто разделяем женщин, и я знаю, что он ожидает от меня, что мы разделим и Фей. Это — неписаное соглашение между нами. Вместе мы сильнее, то, что моё — его, и наоборот.

После того, как я оставил её в автомобиле; с её вкусом на моих губах и её страхом, бегущим по моим венам, я наблюдал.

Я наблюдал за монитором безопасности, пока он играл с ней. Я видел, как он притворился равнодушным к поразительной красоте моей жены, обращался с ней с безразличием, заманивая хитростью и коварством. Он намеренно использовал обе её слабости, а также тихую силу, о наличии которой она даже и не подозревает.

Когда он бросил её на землю, я наблюдал за тем, как растет выпуклость в его брюках, в то время как его член начал вставать. Я знаю — он хочет её. Я знаю, что он попытается завоевать её доверие своей спокойной отчужденностью.

Видите ли, мой брат маскирует своего зверя намного лучше, намного лучше меня.

Но это не означает, что его зверь менее смертоносный. В действительности, он использует эту свою способность идеально, обычно я с увлечением наблюдаю за этим навыком, но сегодня ночью я чертовски зол.

Мои кулаки сжимаются, когда я наблюдаю, как он мягко берет её травмированную ладонь и медленно ведёт в дом.

Я бросаю последний взгляд на них обоих, прежде чем спокойно направляюсь в свою комнату.

Это не было планом.

Предполагалось, что он оставит её там, в темноте и позволит ей пребывать в беспокойстве, но я хочу непосредственно приступить к пиру.

Так что я остаюсь в темноте и жду.

Мгновением позже срабатывает сигнализация и дверь открывается.

Брат толкает её во тьму, его глаза осматривают её тело, а затем он колеблется. Я могу видеть, как он думает о том, чтобы взять её первым.

Я могу видеть похоть в его глазах, пока он бормочет:

— Сладких снов, зверушка, — затем он думает, как обставить это, и уходит, вероятно, чтобы найти меня. Сигнализация двери срабатывает, пока не остаемся только она и я.

Я могу ощущать её.

Аромат её страха.

Быстрый ритм её сердца, который зовет меня взять его, сокрушить и осушить его.

Она не двигается так же, как и я.

Несколькими минутами позже я чувствую её движение, прежде чем слышу его.

Она пробует открыть дверь.

Снова и снова, она пинает и борется, но для неё нет никакого выхода.

Её паника наполняет меня. Мой член подобен стали между моими ногами, пульсируя от необходимости взять. Взять то, что теперь моё.

Хриплым голосом она приказывает себе:

— …позвони ему.

«Позвони ему».

Ярость взрывается в моих венах.

«Кому, бл*дь, она собирается звонить»?

«Никому».

Но я хочу знать, кто, как она думает, посмеет забрать её от меня. Я выясню это.

Затем выпотрошу его и заставлю её смотреть.

Я отдам ей его уши в качестве трофея, чтобы одно она могла носить на шее, как памятный сувенир.

Кем бы он ни был, он никогда больше не будет тем человеком, к которому она снова сможет обратиться.