– Не беспокойтесь, уважаемая Анна Станиславовна. Вечернее платье у меня с собой.

– Вот и отлично. Можете идти отдыхать.

Господи, как же мне захотелось взять под козырек и громко крикнуть: "Есть, мой генерал!". Но я увидела Варю, робко жмущуюся к стене и ожидающую распоряжений хозяйки. И мне сразу расхотелось ерничать и издеваться над властной фарисейкой. Я только кивнула в знак согласия и потопала вслед за маленькой Послушницей в отведенные мне "барыней" апартаменты.

Оказавшись в своей комнате, я скинула туфли и костюм и отправилась в ванную. Здесь все было обустроено, как в неплохом трехзвездочном отеле. Импортная сантехника, унитаз с подогревом, дорогие гели и шампуни. Мягкий махровый халат, висящий на крючке у двери.

Я наполнила ванну и добавила в воду ароматизированную морскую соль. Я долго лежала в теплой воде, отдавая ей усталость и приводя нервишки в порядок. Спустя двадцать минут я почувствовала себя отдохнувшей и решила, что не мешало бы прогуляться по дому. Но затем отмела эту мысль. Ну, что нового я могу здесь увидеть? Китч, безвкусицу хозяйки и очередной сплетенный ею коврик? Нет, лучше уж я поваляюсь в постели и попытаюсь связаться с Гольскими.

Я так и сделала. Вылезла из ванны и, накинув пушистый банный халат, плюхнулась на широкую мягкую кровать, покрытую турецким покрывалом. Дозвониться до Гольских я не смогла. Шли длинные гудки.

4.

А в 14-30 я спустилась на первый этаж. Маленькая Варя, видимо выполняющая в доме роль проводника, провела меня в огромную столовую. Длинный стол был сервирован на двоих. Сама хозяйка дома уже сидела в торце стола и нетерпеливо поглядывала на золотые наручные часики от "Картье".

– Вы пунктуальны, Евгения Ильинична, - констатировала факт Бельская.
– Это хорошо.

– Хорошо для чего?
– поинтересовалась я, усаживаясь за выделенное мне место на противоположном конце стола.

– Для нашего дальнейшего общения, - хозяйка дома сделала паузу и обратилась к надзирательнице, бесшумно появившейся в проеме массивной дубовой двери столовой: - Пусть подают.

По приказу Бельской в столовую начали заходить дети с подносами в руках. Это были те же Послушники, которые трудились во дворе. Они по-прежнему были одеты в серые шерстяные бесформенные платьица и костюмчики. Правда, на головах девочек были повязаны серые косынки.

Дети аккуратно расставляли на столе тарелки с едой. Сейчас я думала о том, что девочки и мальчики, прислуживающие мне и своей "барыне", напоминают детишек из сиротских приютов или работных домов Викторианской Англии 18-19 века. Это сравнение было столь ярким и образным, что мне захотелось предложить Бельской прочесть Чарльза Диккенса и особенно его роман "Приключения Оливера Твиста". А еще Теккерея, который очень красочно и точно описывал ханжество и лицемерие в "Ярмарке тщеславия". Но мне показалось, что разговаривать с Бельской о "высоких материях" - значит впустую сотрясать воздух. Женщина с видимым удовольствием уплетала салат и не смотрела в мою сторону. У меня же аппетит совершенно пропал.

Покончив с салатом, Анна Станиславовна принялась за суп. Она набросала в наваристый куриный бульон куски хлеба и начала есть, быстро орудуя серебряной ложкой. Она присербывала и чавкала, и эта манера есть вызывала у меня отвращение. Я опустила глаза, но заткнуть уши, увы, не могла.

Наконец, покончив с бульоном и насытившись, "барыня" соизволила взглянуть на меня.

– Почему вы не едите? Вам не нравится? У меня, между прочим, отличный повар.

– Спасибо, что-то расхотелось...
– отозвалась я, демонстративно отодвигая тарелку с салатом.

– И напрасно вы не едите, госпожа Свенсон. Все очень вкусно. Вы чем-то расстроены? Или вас смущают дети?
– наконец догадалась Бельская.

На самом деле мне кусок в горло не лез при виде изможденных и, как я была уверена, постоянно недоедающих детей. Как я могла есть копченую лососину или куриный суп, когда рядом со мной находятся голодные Послушники?

– Ай, да брось ты свои сантименты, Женя!
– фамильярно перешла на "ты" хозяйка дома.
– Не обращай на них внимания, милая. Поверь, они счастливы здесь. Им необычайно повезло. А вот другим детям повезло гораздо меньше. Вот к примеру...

Бельская сделала знак рукой, и надзирательница подала ей планшет, который держала в руке. Анна Станиславовна поводила пальчиком по экрану планшета и, близоруко сощурившись, начала что-то читать. Затем воскликнула:

– Ага! Вот, нашла!

Бельская удовлетворенно поерзала на стуле и серьезно посмотрела на меня:

– Госпожа Свенсон, - покровительственный и развязно-снисходительный тон голоса "барыни" сменился на сухой и официальный, - вы ведь гостили несколько дней в семье Гольских, не так ли?

– Да.

– А знаете ли вы, уважаемая, что их сын Послушник?

– Да, знаю.

– Это хорошо, что вы об этом осведомлены, - почти счастливо заметила Бельская.
– И сыну ваших знакомых не так повезло в жизни, как этим очаровательным детишкам. Когда Игорю Гольскому исполнилось десять лет, он начал работать в супермаркете уборщиком в секции продовольственных товаров для Низших. (Моя память сразу же выбросила картинку первого этажа Универмага, закрытого непроницаемыми щитами). Так вот... Частенько, после закрытия магазина Низшие и Лишние приходят туда и копаются в баках, в которые сбрасываются просроченные продукты, отходы и помои. Эти грязные свиньи разворачивают баки, выбирая вялые овощи, фрукты и провонявшие продукты. Зачастую, они из вредности гадят не только в баки с отходами, но и прямо на пол. Простите, милая, что говорю об этом за столом. То есть они гадят там, где стоят. И убирать за этим отребьем, надо полагать, сущий ад. Вообще-то мы хотим для этого человеческого мусора ввести комендантский час. Эти, с позволения сказать люди, не должны своим непрезентабельным видом, развязными манерами, отвратительным поведением и жутким запахом осквернять улицы наших городов и смущать гостей страны. ("А может сразу же помещать их в ЛК?"). Но вернемся к Послушнику Гольскому. В двенадцать, его повысили до второго этажа. В четырнадцать, он начал ездить в поле на общественные сезонные работы вместе с другими Послушниками и Лишними. Мы же не звери, в самом деле, чтобы отправлять на тяжелые физические работы маленьких деток. Там сын ваших друзей собирал камни, копал, пропалывал сорняки, а осенью помогал собирать урожай. В общем, делал все, что было необходимо. В шестнадцать, у него появился выбор: либо пойти чернорабочим на стройку, либо в армию. Мальчик выбрал первое. Теперь у него есть специальность. Но отслужить в армии ему все равно придется. И его призовут тогда, когда в этом у страны появится необходимость.