– Но ты все-таки подумай и не бросай эту идею, - засмеялся Панька.

– Хорошо, я постараюсь, и если что-то начнет получаться, ты будешь моим первым учеником.

На том и порешили.

Подружка по работе Наташка, она же Татушка, она же Татик, к подобным вещам относилась философски. Мол, что есть, то и есть, значит, так надо, чудес не бывает, все рано или поздно объяснится, надо только подождать. И все мои друзья и коллеги в нашем маленьком театральном коллективе дружно ждали очередного бурного чуда. Правда, чудо почему-то не спешило являть себя страждущим.

Однако мой закадычный и самый близкий друг Сашка по прозвищу Шаман имел насчет моих заморочек иное мнение. Он был абсолютно уверен, что не случилось бы ни "дебюта", ни кошки, если бы внутри меня не дремала скрытая колдовская сила. Он, мол, серьезно и вдумчиво изучал шаманизм, штудировал Кастанеду... Дальше шел перечень не менее заковыристых дисциплин, прочитанных и усвоенных моим другом в разное время. В общем, все уши мне прожужжал, настаивая, что нельзя к проявлениям Силы относиться легкомысленно, из чего почему-то вытекало, что мне категорически нельзя пробовать кактусы на вкус. Можно подумать, что мне больше заняться нечем. В конце концов, я откровенно ему заявила, что не собираюсь не только становиться шаманкой, но и менять гастрономические предпочтения в пользу неизвестных и сомнительных продуктов питания.

Тем не менее, Сашка, преисполнившись ответственностью за мою колдовскую безграмотность, увлеченно вещал про "третий" глаз, астральные тела, цивилизацию атлантов, никому неведомые чакры, змею Кундалини и прочие чудеса, и заставлял учиться видеть ауру.

Миф слушал Шамана значительно внимательнее и ауру, конечно, видел, но какую - не говорил. Я же видела все, что угодно, кроме ауры и Сашка сердился и стращал, что будет лупить меня тапком, а если не поможет, то и кактусом. При этом кот в умилении терся о его ногу, закатывал глаза и мурлыкал, а кактус тускнел, съеживался и пытался прикинуться традесканцией.

В общем, кто знает, может быть, под угрозой тапка и кактуса я и научилась бы, в конце концов, видеть эту чертову ауру, и Сашка оставил бы меня в покое со всеми этими чудесами, но...

Ну да, все правильно, куда же нам без этого пресловутого "но"? А это самое "но" преследовало меня постоянно и не давало сосредоточиться на лекциях о волшебстве, и все мысли были этим противительным1 союзом забиты. Прозывалось это "но" - Евгений Гурский, он же Гурец или Огурец (по обстоятельствам), красавец-мужчина, ближайший, хотя и далекий (в силу проживания от Москвы) друг нашего обожаемого режиссера Горыныча, Анатолия Змейкина (Змейкин - Змей - Змей Горыныч - Горыныч).

Два года назад Женька по своим делам приехал в Москву, пришел к нам на репетицию, потом остался на спектакль, а потом с удовольствием принял участие в посиделках нашей театральной труппы по случаю дня рождения одного из ребят. И проведя в компании этого красавца день, вечер и часть ночи, пока труппа не расползлась по домам, я поняла, что влюбилась в него как... даже не знаю как, но безоглядно и бесповоротно и с первого взгляда.

Впрочем, не только я. Многие наши девчонки не остались равнодушными тогда. Однако (причины мне до сих пор неизвестны!) он выбрал именно меня, хотя в труппе у нас пара-тройка барышень были куда эффектнее и красивее моей скромной особы.

Когда он уезжал в первый раз, горю моему не было конца. Но великая любовь на то и великая, что она может одолеть любое горе. И я нашла выход. Я начала писать стихи. Первое мое стихотворение рождалось мучительно. Я потратила на него месяц и большую тетрадку в 98 листов. А потом стихи полились рекой. И по электронной почте бурным водопадом понеслись мои письма, каждое из которых составляло несколько страниц через один интервал. В ответ я изредка получала небольшие послания и была счастлива уже от того, что меня помнят. А потом он снова приезжал на несколько дней, и снова уезжал.

Может быть, это могло бы тянуться бесконечно, но за два года от такого бурного и совершенно непредсказуемого романа я несколько подустала. Нет, он по-прежнему был красив, по-прежнему меня любил, но чем дальше, тем отчетливее я понимала, что участь Пенелопы - это исключительно ее, Пенелопное, личное дело. Однако окаянная любовь все еще крепко во мне сидела, и выбросить красавца Женьку из своей дурной головы я не могла.

Все, хватит! Надо ставить вопрос ребром! Вот прямо в следующий его приезд. Ну, сколько можно тянуть? Тем более, что времени на подход к вышеупомянутому ребру у меня достаточно. Успею все обдумать, в том числе постараюсь позаботится о надежном тыле, чтобы было куда отступать в случае окончательного разрыва.

Сказать-то легко. А вот сделать...

Однако вернемся к метлам, ступам и ведьмам. Как гласит восточная мудрость: когда ученик готов, приходит учитель. Наверное, с отчаяния и в тоске глубокой я взялась наконец-то за книжки, которые мне приволок Шаман.

Читались они медленно и тяжело. И вовсе не потому, что сюжеты плохие. Нет, сюжеты как раз хорошие, даже захватывающие, но перевод настолько отвратительный, что я порой с трудом продиралась через тяжелые словесные конструкции, испытывая почти непреодолимое желание все это переписать. Но, тем не менее, блажь - своими глазами увидеть наяву описываемую в этих книжках сказочную реальность - начала меня преследовать с постоянством боя часов на Спасской башне Кремля.