— Я это знаю и могу тебя заверить, что намереваюсь изменить, придя к власти, такое устройство общества, мне отвратительное.

Царь со вздохом обернулся к Хети:

— Это нелегкая задача, и я боюсь, в своем намерении ты не преуспеешь. Мужчины самодовольны и пребывают в уверенности, что они во всем превосходят женщин, а женщины тоже станут противиться переменам. Их воспитывали в уважении к мужчинам, заставляли во всем подчиняться, и они к этому привыкли, научились и в таком положении находить радость, поэтому готовы всю жизнь прожить служанками.

Хети в ответ промолчал. Он был уверен в справедливости слов Астериона. Он знал, что все, что бы он ни сделал, чтобы улучшить положение женщин в обществе, останется на уровне законов, а если даже за время его правления перемены произойдут, то при первой же представившейся возможности мужчины вернут себе былое господство.

Ближе к полудню, когда осеннее солнце приблизилось к зениту, остров открылся взорам во всем своем волнующем душу великолепии. Над побережьем, укрытым ковром богатой растительности — здесь были и оливы, и фруктовые деревья, и сосны, и множество других деревьев, а также пастбища, на которых паслись огромные стада домашнего скота — возвышалась гора правильной конической формы со срезанной вершиной, из которой в опаловую чистоту неба вырывались время от времени клубы дыма.

Стоило большому судну кефтиу приблизиться к порту, как ему навстречу вышла целая флотилия парусных лодок. Самая большая лодка вырвалась вперед и вскоре уже плыла бок о бок с прибывшим судном, которое теперь шло исключительно на веслах. На корме лодки появился мужчина и обратился к капитану судна кефтиу с вопросом, кто они и откуда. Капитан ответил, что на борту его корабля царь Астерион и его гость, царь гиксосов. Удовлетворившись ответом, встречавший предложил последовать за своей лодкой на место, отведенное для гостей среди тесно стоявших у причала кораблей и лодок.

— Меня зовут Глаукос, — сказал царственным гостям капитан встречавшей их лодки, когда они высадились на берег. — Мне поручено встретить вас и проводить к нашей верховной жрице Кассипее. Но она примет вас завтра, а сегодня я покажу вам дом, который послужит вам пристанищем на время вашего пребывания в крупнейшем городе Стронгиле.

Город этот, являвшийся духовным центром земель пеласгов, к которым относили себя и кефтиу, расположился у подножия вулкана на расстоянии менее часа ходьбы до порта. Скоро они уже шли по узким улочкам, застроенным одноэтажными домами. Такие дома Хети довелось впервые увидеть в Кноссе — их стены были сложены из скрепленных известковым раствором камней и покрыты с обеих сторон гладкой, иногда цветной штукатуркой. В домах были деревянные оконные рамы и дверные коробки, балки которых, как рассказали Хети, были вделаны в каменную кладку. Хети объяснили, что столь прочная конструкция необходима дому для того, чтобы уцелеть во время удивительного природного явления, нередко случающегося в этих местах — землетрясения. Никто не знал точно, почему содрогается земля. В Черной Земле такого никогда не бывало. Местные жители полагали, что виной всему — бог, заключенный великой богиней в подземную темницу, который пытается выйти на свет через жерло вулкана Стронгиле. И поскольку бог бессмертен, богине Эвриноме приходится время от времени бороться с ним, чтобы удержать в заточении.

Глаукос привел их к большому дому и сказал, что в нем обычно живут почетные гости Кассипеи, верховной жрицы богини Эвриномы и правительницы острова. Она же была духовной наставницей в религиозной общине пеласгов.

— Сегодня вы можете отдохнуть, — сказал им Глаукос. — В доме вы найдете слуг, они исполнят все ваши приказания. Кассипея примет вас завтра, рано утром. Я провожу вас к ней. Что касается тебя, Хиан, — обратился он к Хети, — мы выполнили твою просьбу: никто не знает о твоем приезде, ведь ты хотел, чтобы все думали, будто тебя убили. Поэтому мой тебе совет: постарайся как можно меньше бывать на людях, но если все же решишься прогуляться по городу, остерегайся произносить оба своих имени, и будь начеку, когда кто-то захочет к тебе приблизиться. Нам рассказали о неудавшемся покушении на твою жизнь, и вполне может статься, что человек, которого ты отпустил, только притворился, что отказался от мысли довести задуманное до конца. Знай, что недавно в наш порт пришло судно со стороны острова кефтиу. Среди пассажиров было двое мужчин, в которых мы по прическам и набедренным повязкам без труда узнали гиксосов. Похоже, это были те самые наемники. Насколько нам известно — хотя у нас, в отличие от многих соседей, нет охранников, которые следили бы за чужестранцами, — похоже, эти двое до сих пор на Стронгиле. Они, конечно, могли сесть на корабль в одном из наших портов и отправиться на юг или на остров кефтиу, а быть может, и к берегам Ханаана. Но я предпочел рассказать тебе о наших сомнениях, чтобы ты не забывал об осторожности.

Хети поблагодарил его за совет и уверил в том, что непременно ему последует.

Однако это не помешало ему принять решение прогуляться по улицам города до наступления ночи. Астерион, который был еще не стар и полон сил, решил составить ему компанию.

— Слова Глаукоса меня обеспокоили, — сказал он Хети. — Я знаю, что ты можешь оказать достойное сопротивление нескольким нападающим, но лучше иметь четыре глаза, когда ждешь удара в спину.

Хети поблагодарил его за участие, и, познакомившись со слугами дома для гостей, они вышли в город.

Солнце скрылось за горой, оповещая людей о приближении ночи, но на улицах все еще царило оживление. Им навстречу шли двое юношей, чей внешний вид поразил Хети — и не потому, что они были нагими (к этому он привык в долине Нила, да и кефтиу ничуть своей наготы не стеснялись), а по другой причине: их коротко остриженные волосы были выкрашены в голубой цвет, причем две пряди естественного темного цвета оставались длинными — одна сзади, а вторая — спереди. Каждый в обеих руках нес по связке крупной рыбы. Астерион заметил, что Хети внимательно разглядывает незнакомцев, и предвосхитил его вопрос:

— Эти мальчики идут из порта. Они несут в дом верховной жрицы, который является также храмом Эвриномы, часть своего дневного улова. Служители храма питаются в основном рыбой, фруктами и овощами. Рыбу дала людям богиня-повелительница морских глубин, чтобы они предпочитали дары моря мясу животных, которые живут на земле.

— Скажи, почему их волосы выкрашены в голубой цвет? — спросил у Астериона Хети. — То, что они несут рыбу, неудивительно, но их волосы…

— «Голубыми головами» в народе называют служителей храма и верховной жрицы. Женщины, которые носят длинные волосы, убирают их под тесную голубую шапочку, плотно прилегающую к голове. В этих шапочках имеется два отверстия, сквозь которые продергивают длинные пряди, такие же, как ты видел у мальчиков. Голубой цвет — цвет неба и моря, цвет волн, из которых родилась богиня. Когда ты попадешь в дом Кассипеи, то увидишь, как много голубого на фресках, украшающих комнаты. А еще ты увидишь голубых обезьян, таких же, как в нашем дворце в Кноссе. На нашем острове и здесь, на Стронгиле, обезьяны не живут, о них нам рассказали твои соотечественники. Мы почитаем их, как слуг нашей богини, и думаем, что они — наши братья, столь же разумные, как и мы, люди, поэтому достойны того, чтоб их любили и защищали. Если не ошибаюсь, у вас, египтян, есть бог, олицетворением которого является обезьяна.