Хети остановился рядом с другом, и тот спросит:

— Что случилось? Кто этот человек?

— Он пытался убить меня моим собственным мечом, — ответил Хети, показывая ему свое оружие.

Он поставил ногу на грудь поверженному противнику и, склонившись над ним, спросил:

— Ты ведь гиксос… Из какого племени?

Не заставив себя упрашивать, тот ответил ему на языке гиксосов, точнее, на одном из ханаанейских наречий:

— Ты должен бы догадаться, Хети, что я из племени нашего царя Якебхера.

— Твой законный царь — не узурпатор, чье имя ты назвал, а я, Хиан, наследник Шарека. И ты знаешь, какое наказание ждет того, кто осмеливается поднять руку на царя пастухов.

— Господин Хиан, я это знаю, и когда я об этом вспомнил, занося над тобой меч, я задрожал и толкнул тебя, и это спасло тебе жизнь.

— Но если при мысли об этом преступлении ты дрожишь, зачем же ты взялся его совершить?

— Господин мой, позволь мне встать и смыть кровь, которая слепит мне глаза и заливает рот, и я расскажу тебе правду, чистую правду, клянусь!

Довольный покорностью наемника, избавлявшей его от необходимости применять силу, Хети согласился. Взяв в помощники Яву, он снял с гиксоса повязку и сандалии, зная, что это, во-первых, унизительно для него, а во-вторых, напомнит ему, что он — всего лишь презренный пленник. Вдвоем они привели его во дворец, а точнее — в комнату дворцовой стражи. Вход в нее охраняли двое стражей, у каждого в руке было длинное копье, конец древка которого упирался в пол. Стражники поприветствовали Хети и Яву, и один из них спросил, уж не получил ли раненый свое увечье на занятиях борьбой.

— Можно сказать и так, — ответил на это Хети.

Прямо у входа стояла емкость с водой, чтобы стражники при необходимости могли обмыться. Хети наполнил водой небольшую лохань и позволил пленнику умыться. Утерся тот своей же набедренной повязкой.

— Господин, меня зовут Эфрон, — сказал пленник, получив разрешение сесть на циновку. — Твой отец Шарек был справедливым человеком, а Якебхер оказался правителем жестоким и кровожадным, и дела его противны богам. Однако он всегда был милостив к воинам своего племени, ставших опорой его трону.

— То, что ты говоришь, меня не удивляет, — сказал Хети. — Но я не понимаю, почему ты, соплеменник, плохо говоришь о нем и почему другие племена пастухов не восстали против его власти.

— Они не восстали потому, что царь оказался достаточно хитер и сумел перессорить между собой командиров всех отрядов. Он сформировал новые отряды, взяв за правило подбирать в них солдат из разных племен, часто противоборствующих. Поэтому нечего было опасаться, что они сговорятся между собой и замыслят заговор. Ему пришлось прибегнуть к этой уловке, потому что люди очень скоро стали выражать недовольство его жестоким правлением. Его воины, разделив между собой богатства египтян, награбленные во время кампании в Дельте, быстро их растратили и стали требовать новой платы за свою верность. Поэтому-то, когда богатства захваченной страны иссякли, Якебхер перегруппировал отряды, чтобы, посеяв вражду между племенами, сохранить царский венец. Тем более что два года засухи, постоянные грабежи и плохое управление превратило в пустыню недавно процветающие земли.

Не знаю, рассказывал ли кто тебе об этом, но царь знает, что ты жив и что ты живешь у кефтиу, что царь Кносса принял тебя с почестями. И хотя эта новость его не порадовала, куда больше он обеспокоился, узнав, что кефтиу и правители ближайших островов строят много кораблей, намереваясь переправить на берега Нила мощную армию, которая поможет тебе вернуть трон. Еще мы узнали, что в Кносс со всех городов и островов стекаются сильные юноши и ты со своими учениками обучаешь их искусству борьбы и военному делу. На всех островах ремесленники заняты непривычным для них делом — изготавливают стрелы и древки копий, а кузнецы делают для них бронзовые наконечники и куют мечи.

— Оказывается, этот злополучный Якебхер знает более чем достаточно. И я радуюсь при мысли, что он уже дрожит на своем троне, полученном ценой предательства. Он приказал тебе меня убить?

— Не буду отрицать — это очевидно. Но я прошу господина дослушать до конца. Когда-то я служил в Аварисе под началом Акирума. Я был в числе тех солдат, которые попали к тебе в плен во время захвата крепости. Ты приказал нас отпустить, хотя твои командиры советовали казнить пленных.

— Но это не помешало тебе согласиться исполнить приказ, — негромко заметил Хети.

— Я расскажу тебе, почему именно меня выбрал Якебхер и почему я согласился. Вернувшись в Мемфис, мы с товарищами пришли во дворец. Там нас чуть было не постигла кара, которую мы могли бы принять от твоих людей. Однако приближенные царя, начиная с Мансума, стали его отговаривать казнить нас, настаивая на том, что это ожесточит соплеменников. И вот было решено наказать нас так, чтобы это стало унижением для нас, а для остальных воинов-гиксосов — наукой. Нас приговорили к двум годам работ, которые обычно исполняли рабы и пленные. Конечно же, и одежду, и оружие у нас забрали. Мы обтесывали камни, рыли каналы, прислуживали, как рабы, нашим товарищам-солдатам. Но через два года нас освободили, снова определив в солдаты.