Учитель, подлетевший сзади, видел, как Алекс в последний момент схватил Эдера и повернулся спиной к острым камням внизу. Как бережно прижимал к себе маленькое тельце красного драммга и улыбался. Не закричал, не вздрогнул, лишь на мгновение распахнул широко глаза в тот самый момент, когда его спина коснулась земли. Открывшееся зрелище просто потрясло старого Урга, заставив на миг остановиться и даже прикрыть глаза в надежде на то, что когда он их откроет, то ничего этого не будет. А потом он точно так же, как все остальные, просто кричал в своей скорби и боли.

Немного не долетев до того места, где сейчас лежал Алекс, драммги опустились на землю и оставшийся путь прошли пешком.

Два непримиримых семейства в немой печали молча стояли рядом и взирали на исковерканное тело бывшего собрата и друга. Нег тихо плакал позади всех, не в состоянии даже взглянуть в ту сторону. Когда маленького драммга попытались забрать от тела Алекса, Нег не выдержал и отошёл подальше, чтобы не слышать того беспредельного горя, что звучало в детском голосе, проникая в сердца и трогая умы, наполняя такой печалью души, что невозможно было найти слова для описания этого.

Вирг несколько раз пытался забрать Эдера от тела Алекса, но малыш безутешно рыдал и никому не давал к себе прикоснуться.

— Алекс умер? Алекс умер! — повторял он одно и то же, поднимая безумные глаза и глядя на своего брата в надежде, что тот скажет обратное.

Вирг был не в силах больше это выносить и отошёл в сторону. Тем временем его братья, предприняв совместные решительные действия, смогли оторвать Эдера от Алекса и тут же поспешили унести его подальше от того, что должно было сейчас произойти.

Учитель давно опустился на площадку, где лежал Алекс, но всё это время терпеливо ждал, пока унесут ребёнка, только потом наклонился и прислушался. Вздрогнул, поднял глаза и в священном ужасе тихо произнёс: — Он дышит. — Снова наклонился, приложил голову к груди мальчика–дракона и неподвижно застыл. Потом выпрямился и посмотрел на своих учеников. — Это чудо, что он ещё живой, но нам надо спешить! Ларг, быстро организуйте носилки, его надо срочно поднять на площадку к моей пещере, — Ург задумался и тихо добавил: — Возможно, ещё есть надежда.

Все бросились выполнять поручение. Ничего подходящего не обнаружилось внизу, и драммги взмыли в небо, чтобы найти что–то годное там, где растут деревья.

— Держись, сынок! Ты, главное, живи, а остальное мы обязательно поправим, — тихо просил учитель, наклонившись к Алексу и чутко прислушиваясь к его дыханию. — Потерпи ещё совсем немножко! — умолял Ург в ожидании, пока вернутся его ученики.

Как только носилки были готовы, Алекса подняли к пещере учителя и аккуратно занесли внутрь.

К этому времени площадка возле пещеры была просто переполнена взрослыми драммгами, прилетевшими за это время и ожидающими вестей. Они в немом ужасе взирали на тело Алекса, когда его проносили мимо.

Мать Граков, увидев своих детей целыми и невредимыми, сразу кинулась к ним. И тут она застыла в ужасе, заметив у одного из своих сыновей перепачканного кровью малыша Эдера.

— Мама, мама, — звали её сыновья. — Успокойся! С Эдером всё хорошо! Это кровь Алекса.

— Что случилось? — спросила она, поняв, наконец, что ей говорили дети.

— Алекс разбился на Пике Ветров, спасая нашего брата. Мы думали, что он погиб, но он жив и держится. О, мама, его крылья… — её сын вдруг замолчал и сглотнул слюну, не в силах говорить дальше.

— Он вошёл в те потоки с неба, — добавил Вирг. — И его разорвало. — Он помолчал немного и продолжил. — Если бы не Алекс, у нас бы уже не было брата. Мы не понимаем, как он там оказался. Он должен был быть с Итаи.

— Я скажу, как он там оказался, — плача проговорила мать Итаи, слышавшая весь этот разговор. — Я буквально на миг потеряла бдительность, и он исчез. А пока я его искала возле дома и в пещере, думая, что у него такая новая игра, он успел сюда добраться. А потом этот крик, — плакала она. — Я так виновата! Не уследила. Не углядела. Ведь он никогда раньше не убегал.

— Нет, нет, никто не виноват в этом. Если и надо кого винить, так только самого Эдера, — серьёзно сказала мать Граков. — Главное теперь, чтобы Алекс выжил, а остальное мы исправим.

Учитель вышел на площадку, долго стоял и ничего не говорил. Потом обвёл суровым взглядом присутствующих и тихо заговорил: — Алекс жив. Но, если честно, я не понимаю, как такое возможно. — Учитель замолчал. Покрутил головой и снова заговорил: — Я вправил ему суставы, рёбра. Теперь надежда на нашу ускоренную регенерацию тканей. Но его крылья... В общем, — его голос понизился почти до шёпота, — он никогда не сможет летать. — Ург опустил голову, чтобы никто не мог увидеть его слёз.