– Что ты делаешь?
– сдерживая смех, спросила она.

– Сейчас узнаешь, - я тоже улыбался.

Аня уже не боялась доверять мне опускать её джинсы ровно на столько, чтобы оголилась попка и я мог войти в неё сзади.

Она сдвинула коленки вместе и выгнула спину. Я слегка опустил джинсы и нащупал головкой члена вход в анус. Мы уже некоторое время занимались сексом без презерватива, я только обильно смачивал член слюной перед тем, как войти в Аню. В этот раз я поступил точно также и скоро весь погрузился в мягкую упругую плоть. Аня томно вздохнула, и я начал медленно трахать её, постепенно ускоряясь, как она это любила. Я наблюдал за ней в зеркало, как томно закрываются её веки, как она облизывает губки, как она начинает двигаться мне навстречу, насаживаясь на мой член, как курочка на вертел. Её попка расслаблялась, и я уже почти не чувствовал резинового кольца. Лишь временами оно напоминало о себе. Я думал о наилучшем моменте для того, что я задумал. И когда я уже почти достиг оргазма, я нащупал верхние края тазобедренных костей, вцепился в них, мощно вколачивая член, раздавливая её попу, шлёпаясь в неё, готовый взорваться, неожиданно перехватил джинсы, рванул их резко вниз, чтобы насладиться видом киски в момент оргазма, и снова вцепился в бёдра, со стоном вгоняя в Аню член, кончая обильно, рассматривая в зеркало то, что по моим расчётам должно было быть женской киской.

Между сжатых ног у Ани под голым лобком подрагивал маленький эрегированный пенис со слегка оголённой головкой, с двумя гладенькими яичками в блестящей туго перетянутой мошонке. Всё это было вытянуто вперёд и зажато между ног.

Я замер, мой член продолжал дёргаться глубоко в анусе, с трудом закачивая в него сперму. Аня судорожно подтягивала джинсы вверх, прикрывая пенис и яички рукой.

Я достал член и сел на пол, ошеломлённый увиденным. Это не укладывалось в моей голове. Но больше всего меня ужасало то, что я незаметно стал гомиком.

«Всё это время я уже был педиком, - больно резанула мысль.
– Только что член ещё не сосал».

С той самой минуты, как я поцеловал Аню, я переступил черту. Я с отвращением вспоминал все минеты, которыми она-он баловал меня. Как он играл с моими чувствами, как с яичками, посасывая их во рту, потом весь этот фарс с девственностью, религией. Я купился, как дурак, верил до конца, хотел даже жениться. Представляю себе этот гомо-брак!

Этот педик бросился спасать положение, полез целоваться ко мне. Гладить меня. Я кое-как сдержался, чтобы не ударить его.

– Как тебя на самом деле зовут?
– сквозь зубы процедил я перед уходом.

Он плакал, ревел горькими слезами. Нужно отдать ему должное, он или даже оно, потрудилось на славу: от обычной девушки не отличишь. Только тембр голоса более низкий, чем у девушки и грудей почти нет.

– Аня, - сквозь слёзы сказал он.

– А родился кто? Тоже Аня?
– я почти орал на него.

– Прости меня, пожалуйста, если можешь. Не знаю, поймёшь ли ты когда-нибудь.

– Чего тут понимать, - я был зол, как собака.
– Два педика нашли друг друга.

Я вышел, захлопнув за собою дверь, как мне казалось, навсегда.

6

Дома я рухнул на кровать лицом вниз и лежал так целый час. Гомосексуализм всегда был для меня табу. В младших классах, когда мальчиков в моём классе было столько же, сколько и девочек, и все ходили в гимназию в одинаковых униформах, мы часто издевались над каким-нибудь изгоем в классе, рисуя ему мелом знак «пидора» на разных местах: сумке, парте, костюме. Это был кружок с точкой посередине и петушиным гребешком сверху. Особым шиком считалось нарисовать сначала знак «пидора» на своей ладони, а потом прихлопнуть этот знак на спине жертвы. Тогда мне казалось, что кружок - это жопа, точка в центре - анус, а гребешок - лобковые волосы, вырастающие у пидоров в районе копчика.

Вспомнив об этом, я с тревогой запустил руку в джинсы за спиной, ощупывая копчик. Пальцы как будто нащупали волоски. Подскочив, я побежал в ванную, заперся там, спустил джинсы и, вывернув шею, стал разглядывать свой зад в зеркало. Вокруг ануса действительно росли волосы. Я боялся, что первые волоски в этом месте - это только начало.

Мама тоже пугала меня, подсовывая всякие статейки про то, что гомосексуализм - это неизлечимая болезнь, психическое расстройство.

Однажды дала почитать рассказ про молодого человека в одном журнале. Он был девственником, пошёл служить в армию. Во время увольнения познакомился на вокзале с мужчиной, чтобы снять у того комнату на пару суток. Вечером решил принять душ. В ванную зашёл мужчина и начал к нему приставать. Парень поддался искушению, ему понравилось, и после этого он уже не мог остановиться.

В общих чертах из весьма расплывчатых лекций мамы я усвоил следующее: главное - это не оступиться в самом начале. Достаточно один раз попробовать, и назад дороги уже нет. В попе начинаются необратимые физиологические изменения, появляется хронический геморрой, начинает вываливаться кал.

Меня успокаивало только то, что моя попа осталась нетронутой. Я думал об Ане, о том, как сильно гомосексуализм повлиял на её тело.

«Неужели я тоже стану таким?» - с ужасом думал я.

Я тогда ещё ничего не знал ни о транссексуализме, ни о гормональной терапии, ни о смене пола - ничего. Для меня все люди нетрадиционной ориентацией были педиками. Кроме гетеро и педиков в моей голове, как отдельный класс, существовали ещё две категории: лесбиянки и маньяки-извращенцы - нелюди без всякой ориентации.